Тело титана неуклюже раскачивалось из стороны в сторону, и все больше людей забиралось ему на спину, вооруженные резаками и сварочными аппаратами, с помощью которых они постепенно разрушали его конструкцию.

Прошло еще несколько секунд, и восставшим удалось повредить нейроэлектрические цепи и перекусить волоконные контрольные провода, идущие от емкости с мозгом к конечностям. Гигантское тело титана оказалось полностью парализованным. Аякс почувствовал, как его повалили на спину и поволокли вниз.

Он слышал крики боли, так как при своем падении он придавил сотню хретгиров, которые не успели отбежать в сторону. Он обожал крики боли. Но теперь Аякс не мог двигаться и лежал неподвижно, как огромное парализованное ядом насекомое.

– Я титан! – взревел он.

Через свои рассеянные оптические сенсоры Аякс увидел, как предатель Иблис, бывший начальник строительной команды, стоя на плечах своих рабов, указывал обвиняющим жестом на головную пластину Аякса.

– Снимите с него защитный кожух, вот здесь!

Чувствительные стержни сообщили Аяксу, что люди сняли заслонку, прикрывавшую емкость с головным мозгом.

Торжествующе улыбаясь, Иблис взобрался на плечо дергающегося механического тела кимека и поднял импровизированную дубину. Улыбаясь, начальник строительной команды с силой опустил металлическую дубину на плазовый корпус емкости.

Он ударил еще раз, и еще, и еще, и бил до тех пор, пока не разбил емкость и не превратил мозг титана в массу расплющенного органического вещества, смешанного с электропроводящей жидкостью.

Придя в совершенную эйфорию от того, что он сделал, Иблис встал на тело убитого титана и громко закричал, не в силах сдержать переполнявшей его радости победы. Эта радость была выше пламени, которое продолжало пожирать город машин.

Вид гибели самого страшного и великого титана вызвал фурор в толпе. Весть о смерти титана распространилась по улицам с быстротой лесного пожара, и люди с еще большим пылом бросились истреблять все проявления и символы владычества роботов. Неокимеки и роботы-охранники в панике отступали при приближении повстанцев.

Вездесущему всемирному разуму Омниуса не оставалось иного выбора, как прибегнуть к решительным контрмерам.

* * *

Мы не можем, как Моисей, добыть воду ударом посоха по камню – во всяком случае, в промышленных масштабах.

Стояла страшная полуденная жара, привычная только для жителей Арракиса. Кочевники-дзенсунни завязали Аврелию Венпорту глаза покрытой пятнами тряпкой.

Люди пустыни точно так же не доверяли и Туку Кеедайру, торговцу плотью, и обращались с ним столь же недостойно. Венпорт, однако, решил, что ради выгодного вложения капитала можно и потерпеть нелюбезное обхождение. Чтобы добраться до этой богом забытой планеты, пришлось совершить утомительное пятимесячное путешествие с множеством остановок на таких же заброшенных планетах – а значит, надо было все рассмотреть как следует и любой ценой.

– Сейчас мы отправимся, – объявил наиб Дхартха. – Можете разговаривать, но будет лучше, если вы сведете разговоры к минимуму. Трата слов – это трата воды.

Венпорт чувствовал, что вокруг него находится масса людей. Они повели его вперед. Пришлось привыкать идти вслепую, и иногда Венпорт слишком высоко поднимал ноги, чтобы не оступиться на песчаной поверхности пустыни. Почва оказалась неровной, но скоро он привык и пошел более спокойно.

– Как насчет песчаных червей? – поинтересовался Кеедайр. – Не надо ли нам побеспокоиться…

– Мы за безопасной чертой. Черви здесь не появляются, – грубо ответил наиб Дхартха. – Горная цепь отделяет нас от большой пустыни, где обитает демон.

– Я не уверен, что так уж необходимо было завязывать нам глаза, – произнес Венпорт.