– Да, и это пощечина, которую мы не можем оставить безнаказанной, – произнес вице-король Батлер.

Теперь, согласно протоколу, в звукозаписывающий купол, установленный на подиуме для выступавших, вошел Ксавьер Харконнен. Проекционные экраны дублировали его изображение и речь. Решимость не отступать обозначила на его лице глубокие складки.

В амфитеатре, на месте, предназначенном для выдающихся гостей, сидел Иблис Гинджо, одетый в новенький костюм от лучшего салусанского портного.

Под сводами зала гремел голос Ксавьера. Он говорил командным голосом, каким обычно отдавал приказы на кораблях Армады.

– Мы не можем больше довольствоваться ответными реактивными войнами. Мы должны сами навязать мыслящим машинам бой во имя нашего с вами выживания.

– Вы предлагаете, чтобы мы стали такими же агрессивными, как машины? – воскликнул с четвертого ряда партера лорд Нико Бладд.

– Нет! – ответил Ксавьер рыжебородому аристократу и продолжил совершенно спокойным и твердым тоном: – Мы должны стать более агрессивными, нежели мыслящие машины.

– Это спровоцирует их на еще большие жестокости, – возопил граф-генерал Хагала, человек с бочкообразной грудью, одетый в красный китель. – Мы не можем так рисковать. На многих планетах Синхронизированного Мира людей больше, чем было убито на Земле. Я не думаю…

Зуфа Ценва, царственная в своей славе, перебила графа ледяным от презрения голосом:

– Тогда почему бы вам сразу не сдать свою планету Синхронизированному Миру, граф-генерал, если вы так дрожите при одной мысли о сражении? Это избавит Омниуса от множества хлопот.

Серена Батлер встала, и в зале сразу наступила полная тишина. Она заговорила твердым уверенным тоном, но в голосе ее чувствовалась неподдельная страсть.

– Мыслящие машины никогда не оставят нас в покое. Заблуждается тот, кто думает по-иному. – Она окинула взглядом ряды сидящих в зале аристократов. – Вы все видели гробницу моего сына, убитого мыслящей машиной. Видимо, верно, что легче представить себе трагедию одного человека, чем трагедию миллиардов. Но этот ребенок лишь символизирует те ужасы, которые Омниус и его Синхронизированный Мир готовы навлечь на нас с вами. – Она подняла сжатый кулак. – Мы должны объявить крестовый поход против машин, начать священную войну, джихад во имя моего убитого сына Маниона. Пусть это будет джихад Маниона Батлера.

В поднявшемся шуме громко прозвучал голос Ксавьера Харконнена.

– Мы никогда не будем в безопасности, если не уничтожим их.

– Если бы мы знали, как это сделать, – жалобно произнес лорд Бладд, – то давно победили бы их.

– Но мы знаем теперь, как этого добиться, – произнес Ксавьер, и Серена кивком подтвердила его слова. – Мы научились этому за тысячу лет.

Он понизил голос, и в зале стало тихо. Присутствующие хотели послушать, что он скажет. Он вгляделся в лица и продолжил:

– Ослепленные новыми оборонительными системами Тио Хольцмана, мы забыли о старом и верном последнем решении всех проблем, которое существовало задолго до нашего рождения.

– О чем вы говорите? – спросил патриарх Балута.

Сидевший неподалеку Иблис Гинджо, скрестив руки на груди, многозначительно кивнул, словно знал, какой последует ответ.

– Я говорю об атомном оружии, – ответил Харконнен. Его слова упали в зал, разорвавшись, словно боеголовка запрещенного в незапамятные времена оружия. – Тотальная бомбардировка атомными зарядами. Мы можем стерилизовать Землю, превратить в пар каждого робота, каждую боевую машину, каждый гелевый контур.