– А он сейчас дома? – поинтересовался Данилов.

– Да, у него тоже инвалидность второй группы, – незаметно проговорился Игорь Иванович.

– Вера, обеспечьте нам вторую машину, – Данилов вытащил из кармана наладонник и протянул его Вере.

Вера нажала на одну из кнопок и нахмурилась.

– Не берет отсюда, попробую в подъезд выйти…

– Может, есть помещение, где окна на другую сторону выходят? – «подсказал» Данилов.

– Пойдемте на кухню! – включилась в игру жена Маша и увела за собой Веру.

Сам Данилов не захотел вызывать психиатрическую бригаду. При пациенте заниматься этим было нельзя, так же, как нельзя было уходить куда-то, оставив Веру наедине с психически нездоровым человеком, пусть даже внешне и спокойным. Кто знает, что у него на уме…

– Надо Ромке позвонить, – забеспокоился Игорь Иванович.

– Пока рано! – осадил его Данилов. – Пусть сперва вторая машина приедет.

Пациент поелозил в кровати и спросил:

– А вы, доктор, откуда про них знаете?

– Доводилось встречаться, – по тону Данилова было понятно, что приятными эти встречи не были.

– Часто?

– Пару раз.

– Они хотели вас похитить?

– Они хотели меня убить за то, что я помогаю людям!

«Боже, какую чушь я несу!» – ужаснулся про себя Данилов.

Работал одно время на шестьдесят второй подстанции фельдшер Алеша Сапожков. Фельдшер как фельдшер, только вот с «психами» управляться не умел – выкладывал им в глаза всю правду. «Психи» негодовали, не желая признавать очевидного, и норовили нанести Алеше разные увечья. Алеша как мог оборонялся, а «психи» потом писали на него жалобы. Данилов во время совместных дежурств пытался объяснить Алеше ошибочность подобного поведения, но – безуспешно. После очередной драки на вызове Тюленев пригласил Алешу к себе в кабинет и предложил ему «или – или». Или уходи сам, или вылетишь со «скорой» с треском и звоном. Алеша предпочел уволиться по собственному желанию.

– А меня – за то, что я отказался отдать им свою печень! – сообщил Игорь Иванович.

– Без печени человек жить не может, – Данилову было приятно сказать хоть что-то разумное.

– Им до нас дела нет. Мы – подопытный материал, и только!

Пациент понемногу начал возбуждаться. Покраснело лицо, загорелись глаза, движения стали более резкими. То ли обрадовался, что обрел в докторе единомышленника, то ли просто надоело спокойно лежать.

В комнату вернулась Вера.

– Все машины в разъездах, – посетовала она. – Сказали – долго ждать придется.

В наладоннике, полученном от фельдшера, Данилов, как и ожидал, обнаружил записку.

«Диагноз шизофрении установлен с 1993 года. Обострения – 1–2 раза в год. В последний раз лечился стационарно в прошлом году. Амбулаторно принимал амитриптиллин и трифтазин. Самовольно бросил пить таблетки восемь дней назад. Со вчерашнего дня – депрессия и мания преследования.