Впрочем, нет смысла погружаться в уныние. По крайней мере, его вновь направили в Аргонат.

Трембоуд смотрел на вино в своем кубке.

Проклятье, вино было намного лучше, чем все то, что можно было раздобыть в логове Повелителей! Но Повелители осуждали плотские удовольствия. Холодная вода, которую подавали при «комнатной температуре» в их совершенно промозглых кельях, – вот и все, что они когда-либо пили.

– Там, на твоей далекой родине, у тебя не было принцесс? – спросила Бесита голосом маленькой девочки.

Он хмыкнул. Смех его был не слишком приятен.

– Нет, никаких принцесс у меня там нет.

Действительно, сама мысль о принцессе в холодном Темном мире Падмасы была смешна.

– Так, значит, я – твоя единственная принцесса?

– Ты – моя единственная принцесса.

– Отлично.

Она опустилась обратно в кресло. Трембоуд представил ее мягкий, широкий зад у себя в руках и почувствовал, что ожесточается. Забавно, как это он прельстился на эту северную коротышку? Конечно, в первую очередь это было дело, а не удовольствие, но он все-таки испытывал странное возбуждение от этого мясистого бледного существа, столь не похожего на его обычных фавориток – женщин-рабынь из Урдха.

По самодовольному выражению ее лица Трембоуд понял, что принцесса не сомневается, будто он останется на ночь. Именем холодных кишок демона, северные женщины достаточно сексуальны, но насколько высокомерны! Особенно неряхи из Аргоната. Что за манерность, какую важность они на себя напускают! Повелителям доставило бы удовольствие унизить такую чрезмерную гордыню. В свое время их отдадут в руки тех, кто разводит бесов.

При этой мысли Трембоуд несколько загрустил. В постели они хороши, и ему будет недоставать их бьющей через край страсти. Невольницы из Урдха были покорны до скуки, из них можно было веревки вить, в них не было никакой воли, чтобы взволновать чью-то кровь.

– Как хорошо, что ты здесь, милый Трембоуд, – сипло шепнула Бесита.

– М-м-м, – ответил он, опуская взгляд в ее декольте.

Тем не менее, хоть ему было известно ее желание, чтобы он обнял ее и на своих сильных руках отнес в спальню, в данный момент он был озабочен содержанием ее головы, а не сладострастным телом.

Их разговор коснулся происшествия у Черного Зеркала, которое столь некстати разлучило их две ночи назад. Стараясь не казаться излишне настойчивым, Трембоуд подобрался к этой теме.

– Знаешь, я все еще очарован приключением с Зеркалом. Как профессиональный волшебник, ты должна понимать, что подобные вещи, все эти колдовские дела, чрезвычайно интересны. Я рассматриваю их как величайшие произведения искусства, в котором я, увы, лишь простой ремесленник, разыгрывающий роль фокусника.

Бесита втиснулась в кресло.

– Ну, видишь ли, это тайна. Мне не следует ничего говорить…

– О, моя возлюбленнейшая принцесса, – начал Трембоуд самым что ни на есть смиренным и просительным голосом, – ты же знаешь, что я верный подданный Империи. Мне бы в голову не пришло повторить что-либо, услышанное из твоих очаровательных уст.

– Возлюбленнейшая? – с горящими глазами спросила Бесита.

– Конечно, моя дорогая. Но скажи мне, что за человек проходил через Зеркало?

Бесита закудахтала:

– Глупенький, вот не думала, что мне придется тебе такое рассказывать. Это же всем известно! Это Лессис, Серая Леди из Валмеса.

– О, боги мои, – произнес он. – Что ж, пожалуй, мне лучше помолчать.