Когда дюжина бесов погналась за девушками, которые ехали в почтовой карете, поднялась общая паника, опустели приречные городки, а их жители двинулись на север к Далхаузи или на юг, через перевал, в Разак.

Фермы были брошены, скот и свиньи оставлены на растерзание троллям, столь велик был страх. Казалось, сеять здесь уже будет некому, и верховья Арго останутся без урожая.

А затем, как раз вовремя, из Далхаузи спустился капитан Холлейн Кесептон с отрядом. Молодой Кесептон привел семьдесят восемь человек из Тринадцатого полка Марнери, двадцать три кавалериста из Шестой талионской легкой кавалерии и шесть уцелевших драконов Стодевятого эскадрона с офицерами и подручными.

Меньше всего Кесептон ожидал такого набега. Предполагалось, что патрулирование в верховьях Арго обеспечит маленькому отряду заслуженный отдых.

Итак, молодой Кесептон в своей капитанской карьере сразу же столкнулся с проблемами. Только зимой получив повышение, он впервые командовал собственным полком. До этого он был волонтером, прикомандированным к созданному годом раньше в Марнери полку Нового легиона для кампании против Теитола.

Кампания проходила мучительно, с большими потерями с обеих сторон, и в конце концов им так и не удалось захватить Жаждущего Крови, военного вождя Шугги Теитола.

Холлейн проявил себя при штурме заставы Элгома. Сперва он усмирил солдат Марнери, собравшихся бежать под натиском лучников Теитола, а затем повел их в атаку и выгнал стрелков из леса, за стены Элгомы, на смертоносную землю.

И вот он здесь, внук великого генерала Кесептона, со своим первым настоящим отрядом – потрепанной командой того самого Нового легиона Марнери и несколькими талионскими кавалеристами, которые тоже пережили зиму в Теитоле.

Кроме проблем чисто военных, ему добавляли головной боли непокорный сержант Дьюкс, служивший в Тринадцатом полку Марнери, и совершенно непереносимый субадар Йортч, возглавлявший талионскую конницу.

Лиепол Дьюкс – суровый, неуступчивый парень, презирающий слабость других, сержант старой школы, проворный с мечом и столь же скорый на критику. Он был выходцем из Первого легиона Марнери и участником многих боевых действий на протяжении десяти лет службы на границе.

Дьюкс обиделся на быстрое повышение Холлейна в чине. Лиепол приписал его продвижение влиянию генерала Кесептона. Лиепол, как и его люди, не участвовал в зимней кампании и мало знал об успехе молодого Кесептона у заставы Элгома.

Холлейн понимал чувства сержанта и жалел, что не может сказать ему, как глупо он ошибается. Если бы Дьюкс был знаком с генералом, то знал бы, что старый Кесептон никогда не проявил бы ни малейшего признака покровительства любому из родственников. Генерал тоже был солдатом старой школы. Увы, говорить об этом было нельзя. Дьюкс принял бы это за слабость, чего уж никак нельзя было допустить.

Дьюкс хоть и был сущим наказанием, но он по крайней мере был предсказуем. С субадаром Йортчем дело обстояло сложнее. Он был столь же невыносим, впрочем, как и положено быть надменному хвастуну из Талиона. Сама гордыня, свирепость и глупость, субадар был двумя годами старше Холлейна и убежден, что именно он, а не выскочка неполный капитан из пехоты, должен командовать патрулем.

Уже три года Йортч был полным субадаром легкой конницы, и его было трудно заставить выполнять приказы кого-то младшего.

Поначалу субадар вообще отказывался подчиняться приказам Кесептона, и тогда капитан объявил, что посадит Йортча под арест, если тот не будет повиноваться. А если тот и после этого не одумается, его отправят в Далхаузи для военного трибунала. Йортч боролся с собой тридцать секунд, а Кесептон и лейтенант Уилд наблюдали за ним, как зачарованные, прежде чем субадар капитулировал.

Обузданный, но по-прежнему недовольный, Йортч демонстрировал все оттенки талионской надменности. Молодой Кесептон не находил вынужденную борьбу с Йортчем приятной, но выбора у него не было.