Чарли снова откинулась на ковер и закрыла глаза. Вот ведь повезло — заполучить к себе домой обидчивого доморощенного психолога. Сама она не размышляла особо над тем, что не может спать вместе с другими людьми. В те краткие периоды, когда у нее бывали отношения, она изо всех сил старалась избегать ночевок друг у друга, поскольку ей тяжело давалось лежать всю ночь без сна.

Чарли вспомнила вечеринки в Люккебу — как Бетти засыпала где попало, и ее было потом не добудиться, вспомнила, как просыпалась в своей детской комнатке, ощущая над собой запах перегара.

«Ты спишь? Спишь, моя девочка?»

— Ты ошибаешься, — крикнула Чарли вслед Яку, когда он направился в прихожую. — Я не более травмирована, чем кто-нибудь другой.

— Я тебе не верю, — сказал он и добавил, прежде чем захлопнуть за собой входную дверь: — И ни капли не верю в то, что ты танцовщица.

Сара

— Не понимаю, почему мне надо ехать в это место, — сказала я и обернулась к Рите. Она сидела слишком близко к рулю, и двигатель у нее прокручивался на холостом ходу каждый раз, когда она переключала передачу.

— Меня пугает, что ты даже этого не понимаешь, — вздохнула Рита. — Ты хоть осознаешь, какая ты была в последний год?

Я не ответила.

— Как дикий зверь, — продолжала Рита. — Как психопатка. И чему тут ухмыляться? Я едва успевала работать из-за всех этих бесконечных звонков и организационных вопросов по поводу тебя. У меня тоже есть своя жизнь, о семье надо думать. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Я кивнула, хотя не понимала. По части семьи у Риты есть только странный приходящий друг, с которым она все равно, похоже, почти никогда не встречается. Мы с ней ближайшие родственницы, и после всего, что случилось, жестоко говорить такие слова мне, собственной племяннице. Кто из нас на самом деле психопатка?

— Во всем виновата не только я, — возразила я.

— Перестань сваливать на других, — буркнула Рита. — Ты сама поставила себя в эту ситуацию. Разве нет? — продолжала она, когда я подняла глаза к небу.

Я подумала, как много в этой ситуации такого, что от меня нисколько не зависело. Не моя вина, что папа умер, что мама не возвращается домой и что Рита не предложила мне переехать к ней.

— Открой бардачок, — сказала Рита.

Я подчинилась.

— Достань сигареты.

Я стала рыться среди упаковок с пластырями и книжечками инструкций, но сигарет не нашла.

— Проклятье, — выругалась Рита. — Опять этот гад забрал мои сигареты. Вот поэтому с ним невозможно жить. Он не понимает, где его вещи, а где мои.

— У меня есть свои, — ответила я.

Мы припарковались в месте остановки для отдыха.

— Тебе не холодно? — спросила Рита, указывая на мой джемпер, закрывавший живот только до половины. Она пыталась уговорить меня надеть что-нибудь другое — что угодно, лишь бы я не смахивала на жрицу любви, но в этом новом месте меня должны принять такой, какая я есть.

— Ты же не в отпуск едешь, — продолжала Рита.

Я ответила, что я в курсе. Но потом мне вспомнились все папины грандиозные планы на лето. Он охотно рассказывал о том, как повезет меня туда, где пляжи с белым песком и пальмы, кокосовые орехи и кристально чистая вода. Я давно уже не верила, что мы с ним куда-нибудь поедем, но мне все равно нравилось его слушать. Он рассказывал с таким чувством — начинало казаться, что я и вправду там побывала. «Мы с тобой сидим под пальмой. Я пью холодное пиво, а ты… что-нибудь другое.