— Я буду тебе очень благодарна, если ты немедленно уберешься с глаз моих, — отрезала Сара.

Бэзил продолжал, будто не слышал ее слов:

— Может, Элеонора заскучала? Рисование картин уже не вызывало в ней умиротворения. А тут такая возможность! Молодую девушку ей нужно? Будет ей молодая девушка.

— Я не думала, что это зайдет так далеко.

— Все же, изредка надо думать. Это полезно.

Уходя, он тоже громко хлопнул дверью.

Норма поспешно собирала вещи, не заботясь о том, чтобы аккуратно сложить их. Для этой цели ей пришлось пройти в свою комнату, ту самую, где она обитала до случившегося. Находиться здесь было неприятно, особенно, когда она припоминала, что в этой кровати лежал труп десятилетней давности. Ей в самом деле не было страшно, просто противно до тошноты. Противно по многим причинам. Во-первых, конечно, сам граф и тот факт, что ненормальная Элеонора пыталась напоить его ее кровью, во-вторых, сама Элеонора, а в-третьих, тетя Сара. Точнее, ее поступок. Пригласить ее сюда намеренно, чтобы ее любимая сестра отвлеклась от мрачных дум..! А для пущей надежности наобещать бедной племяннице золотые горы.

Норма скривилась и ее передернуло.

Когда она закрывала саквояж, раздался стук в дверь. Поморщившись, Норма проговорила:

— Входите.

В комнату заглянул Бэзил. Он оглядел комнату, потом ее вещи и спросил:

— Ты готова?

— Почти, — согласилась она, — хочешь меня подвезти?

— Увезти, — уточнил он.

— Да, сейчас, — девушка еще раз осмотрела помещение в поисках того, что могла позабыть.

На первый взгляд все было в порядке. Но более тщательно она осматриваться не стала. Ей хотелось как можно скорее покинуть эту комнату и этот дом.

— Ладно, ты пока собирайся, если что, я внизу, — и Бэзил вышел.

Вспомнив еще кое-что, Норма подошла к ящику стола и выдвинув его, уставилась на свой пистолет. Она не думала, что настолько чувствительна, но когда она прикоснулась к рукоятке, ее даже затрясло. Эта вещь была в руках Элеоноры. Глупо, конечно. Будто бы сумасшествие передается через прикосновения. Но все же девушка одернула руку и смогла взять оружие лишь с помощью носового платка. В него она и завернула пистолет, убрав на самое дно саквояжа. Нервы, это все нервы.

Подхватив саквояж, она вышла в коридор. Прошла по нему и спустилась вниз по лестнице, где едва не столкнулась с тетей, стоявшей посреди холла и взирающей на нее из-под насупленных бровей очень мрачно.

— Ты поступаешь очень некрасиво, Норма, — сказала она.

— Неужели?

— Надеюсь, ты не думаешь, что я на самом деле хотела, чтобы тебе причинили зло? Это не так. Но уж если на то пошло, тебе не следовало злить Нору. Разве летучие мыши тебе мешали?

— Да, они мне очень мешали. Они меня раздражали и вообще, я ненавижу летучих мышей. Не понимаю, почему я должна их терпеть только потому, что у вашей сестры такая мания?

— Элеонора не стала бы тебя обижать, но ты ее вынудила. Вынудила, — повторила тетя с необыкновенным упорством.

— Мило, — отозвалась девушка, — вы хотите сказать, что это я во всем виновата?

— Да, в определенной степени ты виновата. Нора очень обижена на тебя.

— Господи Боже, я сейчас побегу просить у нее прощения! — Норма бросила саквояж на пол и сжала кулаки, — надо же, она на меня обижена! А мне наплевать! Вот так! Вашу сестрицу давно пора запереть в сумасшедшем доме, чтобы она никого не убила!

— Ты ведешь себя просто неприлично. Я не выгоняю тебя из дома, напротив, хочу, чтобы ты осталась.