Дэрин буквально поперхнулась. Так вот как исчезли те два германских броненосца: османы взяли их себе, причем они не просто включили корабли в свой чертов военный флот, а назначили капитана «Гебена» его главнокомандующим!

Ученая леди глазела на него, буквально окаменев. Дэрин впервые видела ее такой сраженной. Нелепая пауза затянулась; медленно капающее на пол содержимое яиц словно отмеряло ее время.

Наконец на германский салют, откашлявшись, ответила Дэрин.

— Как присутствующий здесь старший по званию британский военный, — сказала она, козырнув, — передаю вам благодарность от лица британского воздушного флота. За все ваше, гм, гостеприимство.

Адмирал Сушон смерил выскочку холодным взглядом.

ДАР ОТВЕРГНУТ

— Не имею чести быть с вами знакомым, сэр.

— Мичман Дилан Шарп, честь имею!

— Ах мичман. Понятно. — Адмирал снова обернулся к доктору Барлоу, протягивая при этом руку. — Прошу простить, мадам, за военные формальности. Я совсем упустил, что вы гражданское лицо. Рад нашему знакомству. И как славно, что благодаря моему недавнему назначению мы с вами встречаемся не как враги.

Ученая леди, протянув руку, позволила адмиралу галантно ее поцеловать.

— Да-да, очаровательно, — постепенно беря себя в руки, сказала она, прежде чем снова обернуться к султану. — Два броненосца — дар в самом деле солидный. Я так впечатлена немецкой щедростью, что, пожалуй, вынуждена предложить еще один подарок от имени британского правительства.

— В самом деле? — Первое лицо Османской империи заинтригованно подалось вперед. — И о чем идет речь?

— О «Левиафане», великий султан.

В зале снова стало тихо. Дэрин заморгала: наша ученая шишка что, вообще рехнулась?

— Это самый известный из всех живых водородных летающих кораблей, — продолжала между тем доктор Барлоу. — По ценности он с лихвой превосходит «Осман» и его спутника, вместе взятых, а по мощи замысла ваши немецкие друзья с ним и рядом не стояли.

Вид у султана был определенно довольный, а улыбка на лице адмирала Сушона, наоборот, застыла гримасой. У самой Дэрин голова шла кругом; ей просто не верилось, что она действительно слышит все это из уст ученой леди.

— Доктор Барлоу, — срывающимся голосом произнесла она, — чтобы отдать корабль… Э-э… Такое обычно согласовывается с капитаном.

— Ах да, конечно, — с аристократичной небрежностью взмахнула рукой доктор Барлоу. — Спасибо, что напомнили, мистер Шарп. Нам понадобится денек-другой, чтобы связаться с Адмиралтейством, великий султан. Прежде чем осуществить акт дарения…

— Вот досада, доктор Барлоу, — перебил адмирал Сушон, кладя ладонь на рукоятку кортика. — Но лимит пребывания кораблей воюющих сторон в нейтральных портах составляет двадцать четыре часа. Причем международные законы военного времени по данным вопросам очень строги.

— Позвольте вам напомнить, адмирал, — медвяным голосом изрек султан, — что и ваш льготный период пребывания за время наших переговоров уже истек.

Адмирал, открыв было рот, опять его закрыл и поклонился.

— Разумеется, великий султан. Я весь в вашем распоряжении.

Откинувшись на спинку дивана, Мехмет Пятый с величавой улыбкой скрестил на груди руки. Без вторящего ему автомата жестикуляция султана стала более подвижной. Или все оттого, что ему просто доставляло удовольствие стравливать меж собой две великие державы?

— На этом, пожалуй, и сойдемся, — подытожил он. — Доктор Барлоу, у вас четыре дня на то, чтобы передать мне «Левиафан».