— Ну, не только мой. Родителей тоже. — Алек потянулся к ручным манипуляторам. — И вообще у мальчиков природные способности к технике.

— Ага. И к бахвальству, наверное, тоже.

— Мы еще поглядим, кто из нас бахвалится. — Алек сунул правую руку в металлическую перчатку и попробовал сжать кулак. В ответ машина сомкнула огромные когти правой длани.

— Осторожней, — предупредила Лилит. — Рухи — это тебе не мальчик. У нее силы ого-го.

Алек повращал манипулятором, следя, как вторит его движениям рука шагохода. Многосуставчатая конечность была длинной и гибкой, как тело змеи; задевая друг о друга, сегменты обшивки издавали звук, похожий на вжиканье десятков извлекаемых из ножен сабель.

— Вся штука в том, — поучала Лилит, — чтобы забыть о своем теле, притвориться, что руки шагохода — это твои руки.

Манипуляторы были необычайно чувствительны; гигантские лапы пусть замедленно, но копировали каждое движение. Алек пытался слиться с машиной, влезть в чешуйчатую шкуру стального монстра и скоро ощутил себя двадцати метров ростом, причем не водителем, а так, будто просто расхаживал в громадном костюме.

— Теперь усложним задачу, — объявила Лилит. — Подбери-ка вон ту вагонетку.

ПРОГУЛКА НА ШАГОХОДЕ

В дальнем углу двора лежала старая перевернутая вагонетка с выщербленными деревянными боками, словно игрушка, которой играл неосторожный ребенок.

— Нет ничего проще, — сказал Алек, направляя машину меж остальных шагоходов, застывших истуканами.

Он протянул правую руку — машина повиновалась. Зверушка на приборном щитке изображала то шипение воздуха, то лязг металла, которые эхом отражались от окружающих стен.

Алек медленно сомкнул пальцы — стальные когти столь же неспешно сомкнулись на вагонетке.

— Пока все нормально, — заметила Лилит. — Только аккуратней.

Алек кивнул, помня наставления Фольгера о том, как держать в руке саблю: как птичку, чтобы та и выпорхнуть не смогла, но и не задохнулась. Вагонетка в руке у Рухи качнулась, грозя выпасть.

— Поверни запястье, — тут же указала Лилит. — Только не сжимай!

Алек повернул лапу наискось, стараясь удержать вагонетку на ее металлической ладони, при этом вагонетка с бока перевернулась на колеса и покатилась.

— Осторожно! — вскрикнула Лилит, и это же слово повторила зверушка.

Алек повернул свою руку в перчатке манипулятора, пытаясь вновь уронить вагонетку набок, но та лишь каталась туда-сюда. Вот она, доехав до края ладони, собралась уже с нее соскользнуть; пришлось сжать руку.

Гигантские металлические пальцы с шипением стиснулись, послышался треск дерева, во все стороны полетели обломки. Алек пригнулся: мимо головы просвистело что-то крупное. В лицо колючками впилось несколько заноз. Он открыл глаза как раз в тот момент, когда куски вагонетки вдребезги разбились о мостовую. Алек раздосадованно посмотрел на пустую ладонь.

Рядом выпрямилась Лилит, вынимая из темных волос угодившие туда щепочки. С пола кабины на них во все глаза смотрело существо, с растерянным видом изображая треск дерева.

— Иметь силу богини — значит иметь большую ответственность, — изрекла девушка, отряхивая прическу. — Ты согласен, мальчик?

Мальчик Алек медленно кивнул, поворачивая свое запястье, в такт которому развернулась на шарнирах и гигантская ручища. Связь между ним и машиной ощущалась по-прежнему.

— Эх, жаль, у вас еще одной вагонетки нет, — вздохнул он. — Я только наловчился.

•ГЛАВА 28•

Наконец-то опускалась ночь.