Я его понимал. За такой разговор по головке не погладят. Прослушают звукозапись и надерут ему задницу по первое число, как он, специалист широкого профиля, не удержал инициативу разговора в своих руках.

— Поймите, — сказал Никодим, — дедушка вашей родственницы был непростой человек, работал вместе с заместителем Дзержинского Бокием.

— И получил за это иконостас орденов, а Бокий пулю в лоб, — подхватил я, — а вот почему так получилось, не известно.

— Только между нами, — шепотом сказал Никодим, — дедок тот работал над какой-то важной проблемой, а вот над чем он работал, в архивах не сохранилось, потому что бумаги все подшиты были к уголовным делам, а после расстрела тех сотрудников все дела были уничтожены. Как говорится, концы в воду, а с концами и серебро фамильное выплеснули в помойную яму. А потом и дедок дуба дал.

— Какое серебро? — не понял я.

— Да это так говорится, когда важное выкидывается вместе с второстепенным, — пояснил мне офицер, — то есть алмаз зарыли на скотном дворе, это тоже иносказательно. Поэтому мы и пригласили вас, чтобы обратиться к вам как к патриоту, правильно понимающим цели и задачи нашего социального государства оказать нам конфиденциальную помощь в освещении всего того интересного, что найдется в вашем новом доме.

— Так, — сказал я, — интересно, в отношении кого работает наше социальное государство? Я так считаю, что только в отношении олигархов и дружбанов, которые сидят во власти. Это первое. И второе, вы предлагаете все, что мне достанется в этом доме, тащить к вам и делиться? Так я ничего не обязан тащить к вам, все, что в моем доме, то оно мое и есть.

— Олег Васильевич, — взмолился Никодим, — так трудно с вами говорить. Вы все понимаете, но разговор вертите, словно клубок шерсти и непонятно, что будет с другой стороны клубка, то ли острая спица, то ли мягкая шерсть. Мы просим вас проинформировать вас, если в доме будут происходить какие-то непонятные и сверхъестественные явления и, если кто-то из странных людей будет приходить к вам.

— Странные люди уже приходили, даже при мне, — сказал я.

— Как, кто?! — чуть ли не закричал чекист, — что говорили, что спрашивали, как представлялись?

— Представился Мардатом, — сказал я, — приходил в сопровождении своих мордоворотов и еще милиция его охраняла за забором. Требовал, что старушка продала ему дом и пригрозил мне большими неприятностями, если я откажусь продать ему дом.

— Хорошо, я передам руководству об этих фактах, — сказал Никодим официальным тоном и тут же ласковым голосом предложил, — а, может, мы с вами напишем расписочку о том, что вы обязуетесь хранить в тайне содержание нашего разговора с нами и что в целях конспирации вы подпишете этот документ не своим именем, чтобы никто не узнал, а другим, например — Сильвестр.

— Да ну, еще писать чего-то, — сказал я, — тут за день так напишешься, так что на буквы смотреть тошно, да к тому же, я печатаю на компьютере и писать вообще разучился. Обойдемся и без бюрократии. Конечно, я вас проинформирую, когда снова придет Мардат или его подельники. Да и вообще буду информировать, когда ваши союзники будут приходить.

— Они не наши союзники, — хмуро сказал молодой человек, — они стараются нам вцепиться в спину, так как мы самые неподкупные и самые верные и объективные органы, стоящие на страже законности.

— Согласен, — сказал я, — вы уж там держитесь, вся надёжа только на вас.

Глава 18

Вероятно, что мое появление в этом доме нарушило какие-то далеко идущие планы многих людей.