Продолжение фразы застряло у меня в горле от гневного взгляда Рейки. Чувство опасности молчало, Прозрение тоже, но я предпочёл не продолжать. А вот Рейка только начала говорить:

— Тогда, на Поле Битвы, в том зале, рядом с Флагом, ты показал мне, насколько большим может быть мир. А ещё показал, что если очень стараться, то твоя жизнь может измениться до неузнаваемости, — заметив, что я снова хочу возразить, она вскинула руку. — Да, я точно знаю, что не сумею пережить и четверти от того, что выпало тебе. Но мне и не нужно так высоко. Ты вот смеёшься надо мной, вспоминаешь моё же бахвальство. А я вот сейчас хочу, чтобы моё имя действительно знал каждый. Хотя бы на землях одной фракции.

Я всё же мягко возразил:

— И для этого необязательно идти за мной. Твоя семья уже положила начало известности, тебе останется лишь продолжить их дело.

Рейка всплеснула руками:

— Да о чём ты говоришь! Меня узнали на Поле Битвы, меня узнали на стенах города. Ты забыл про парня-Вепря, о котором говорил Кирт? Вы там постоянно произносили моё имя. Ты же и произносил, Леград. Лишь вопрос времени, когда Саул сумеют найти мою семью.

На миг сжав губы, я признал свою ошибку, выдавил:

— Прости. Я даже не сообразил, что нужно придумать что-то с именем.

Рейка криво усмехнулась:

— Ну, это ведь я вечно твердила, что меня все и всегда запоминают? Я тоже не подумала. И как теперь будет выглядеть, если я вернусь домой? Нет, мне там не место. Пусть отец и братья будут беспокоиться, но они честно смогут ответить на любой проверке: я сбежала и теперь они не знают, что со мной. Пусть твердят, что Леград, мастер Указов, подчинил меня, чтобы иметь лекаря под боком.

Я вздохнул. Одной виной больше, одной меньше. Спросил:

— А проверить, как твоя семья пережила Бедствие?

Теперь губы на миг сжала Рейка. Они побелели, сомкнулись едва ли не в нить. Наконец она выдавила из себя:

— Ты тоже мало что знаешь о своей семье. Но это не мешает тебе верить, что с ними всё в порядке. Пусть так будет и для меня, — голос её окреп. — Первые три брата сильны. Отец — лекарь. В нашем городе нет и не было никого сильней этапа Мастера. Потом, позже, я попрошу тебя отправить кого-нибудь, чтобы он узнал всё о них. Но не сейчас.

Я кивнул:

— Хорошо, — глянул на Кирта. — Ты и сам всё слышал. Отменяется.

Он впечатал кулак в ладонь и развернулся, чтобы отойти.

Зотар хмыкнул:

— Я займусь сбором слухов.

Кирт замер, затем оглянулся:

— Собрат Зотар, а ты не можешь помочь мне с моими поисками? Сестра...

Зотар поднял руку, заставляя его замолчать:

— Я слышал твой рассказ первому брату. Займусь, но всё это случилось очень давно, и я ничего не буду тебе обещать.

Кирт поджал губы:

— Да, я понимаю и всё...

А я вскинулся, почувствовав, как что-то словно толкнуло в спину. Не незримая сталь, не жар опасности, но ощущение было не из приятных.

— Отряд, будьте...

Мой крик оказался заглушён громоподобным хлопком над нашими головами. Деревья, под которыми мы остановились, качнуло. Вниз посыпался мусор, листья, сломанные ветви и сучья.

Следом раздался гневный крик:

— Леград!

Я развернулся в сторону вопля и обнаружил в десяти шагах от себя незнакомого мне мужчину с тёмными волосами. Я не видел озера его силы, словно он не был даже Закалкой. Но он торчал в голубом, безупречно чистом, традиционном халате посреди дарсового леса. Там, где миг назад его даже не было. Ткнув в мою сторону пальцем, он со злостью спросил:

— О чём ты думал, мальчишка?!

Одновременно с его голосом от него рванула ясно мной видимая волна силы. Охнув, я чуть согнул колени, удерживая на плечах незримую тяжесть.