Чувство собственника забулькало в Льюке, как кипяток.

– Но мисс Рэндол работает у меня в данный момент! – возмущенно воскликнул он.

Мистер Аткинс обратил на него равнодушный взор своих выцветших глаз.

– Разве? И где же это?

Ответила Джози:

– У Льюка изумительное ранчо на реке Иллинойс, оно к тому же и база отдыха.

– Любопытно, – сказал толстяк скучным голосом, лишенным всякого любопытства. – Да, ваша матушка упоминала, что у вас есть некая временная работа.

– Есть договор, – вмешался Льюк, – по которому она обязана работать у меня вплоть до февраля.

Боже, какой дурак, нужно было назвать гораздо больший срок, тут же отругал он себя. А ведь я сам настаивал на этом пункте.

Я не хочу ее терять – эта мысль вдруг хлестнула кнутом, застав его врасплох и поразив своей силой.

С точки зрения бизнеса было много причин для того, чтобы просить Джози остаться на более долгий срок. Гостиница стала функционировать как хорошо отлаженный механизм: выросла ее популярность, снизилась себестоимость и отзывы приезжающих были самыми положительными.

С его личной точки зрения, причины были менее практичными, но не менее весомыми. Джози оказалась умной и доброй, с огромным чувством юмора, не говоря уже о внешней привлекательности. И чем больше они общались, тем больше она ему нравилась.

Сегодня она нравилась ему особенно. Духи Джози вызывали в нем запретные мечты, а от того, как она выглядит в этом платье, просто закипала кровь. Танцевать с ней Льюк не отважился, не доверяя себе.

Неожиданно какие-то слова, произносимые Аткинсом, вернули его к действительности.

– Но мы откроем наш отель никак не раньше февраля, – говорил тот, – и это пре-крас-но устроит и вас, и меня.

Этот козел хочет увести Джози прямо у меня из-под носа! – пальцы Льюка сами собой сжались в кулаки. Нужно их разлучить, и немедленно.

Оркестр заиграл вступление к медленному танго.

– Позвольте вас пригласить, это одна из моих любимых песен, – сказал Льюк.

У Джози округлились глаза:

– Но вы же говорили, что совсем не танцуете!

– Исключительный случай: я очень люблю эту мелодию. Пошли.

Бросив на него недовольный взгляд, Аткинс сложил губы в недовольную гримасу и, повернувшись к девушке, протянул ей визитную карточку:

– Позвоните мне, и мы продолжим наш разговор.

Льюк положил ладонь на талию Джози, взял за руку и увлек ее прочь от толстяка.

– Неужели вы согласитесь у него работать? Он похож на старый памятник на кладбище.

– Старый? Но он не намного старше вас. К тому же его интересует моя квалификация, и ничего больше.

– Однако, беседуя с вами, он нахально разглядывал вовсе не квалификацию.

Оказывается, он ревнует! У Джози от радости подпрыгнуло сердце. Будь он равнодушен – не ревновал бы; она улыбнулась своим мыслям и вслед за Льюком стала пробиваться сквозь толпу к танцевальному кругу.

Хотя за последние недели они и проводили много времени вдвоем, Джози затруднялась определить словами отношение босса к ней. Она знала, что ему с ней хорошо, что он одобряет ее чувство юмора и, это главное, умеет ценить ее мнение. Но с того вечера, когда они читали дневник и Льюк держал ее руку в своей, ничего подобного больше не произошло.

Джози даже стала подумывать о том, что огромное влечение, которое она к нему испытывает, увы, лишено взаимности. Но искры, вспыхивающие между ними, но его красноречивые взгляды – не придумала же она все это!

Внезапная вспышка ревности, несмотря на свою краткость, уничтожила ее сомнения.