— Но прежде, чем это случится и два сердца соединятся навсегда, я должен узнать, искренне ли ваше желание. И потому я спрашиваю тебя, человек, — берешь ли ты эту женщину, чтобы вечно быть рядом с ней и разделить ее судьбу?

Верочка была тиха и безучастна к происходящему. Ее как будто вовсе не было здесь — глаза прикрыты длинными ресницами, лицо спокойное и неподвижное. Максим смотрел на нее со смешанным чувством жалости и страха. Как пережить этот издевательский обряд, если даже просто находиться с ней рядом сейчас было совершенно невыносимо? И что с ним будет? Станет ли он такой же серой тенью? Умрет? Сойдет с ума? Или просто обречен будет до конца дней тосковать по единственной и недоступной женщине, потеряв надежду быть счастливым хоть когда-нибудь?

— И второй раз спрашиваю тебя: берешь ли ты эту женщину? — Голос с кафедры звучит настойчиво и грозно. Может, вот она — последняя возможность сказать «нет», вернуться к нормальной жизни и попытаться обрести покой. В самом деле, он ведь всего лишь человек, и нельзя требовать от него слишком многого!

Максим уже подался вперед, и роковое слово готово было сорваться с языка. В этот миг Верочка как будто проснулась и посмотрела на него. Влажно блеснули большие карие глаза. В них было столько любви, понимания, а еще — жалости к нему, что Максим не выдержал и отвернулся. Какой бы она ни была, где бы ни находилась — она любит его! Любит, черт возьми! Даже сейчас, когда он готов предать ее окончательно и бесповоротно… Как там Леха говорил? «Везет тебе с бабами!»

«А вот Верочке со мной — не повезло».

В глазах предательски защипало. Вот только расплакаться и не хватает сейчас! Он сунул руку в карман, поискал носовой платок, но не нашел.

А это что такое? Пальцы нащупали маленький округлый предмет. Колечко! Максим не сразу сообразил, как оно оказалось в кармане. Как в тумане, он вспомнил Леху, тихое кафе, девушек за соседним столиком… Надо же, всего несколько часов прошло, а кажется — это было в другой жизни. Ведь тогда он мечтал еще раз увидеть Верочку, а теперь чего труса празднует? Он сжал колечко в ладони, и от прикосновения на душе почему-то сразу стало легко и спокойно. Как будто нежное тепло исходило от него и быстрым током потекло по жилам, наполняя тело силой, а душу — спокойной уверенностью.

пропел в голове глумливый, чуть гнусавый голос. «Что там за чуваки пели эту песню? — рассеянно подумал Максим. — Надо будет потом найти… Если, конечно, жив останусь».

— В третий, и последний раз я спрашиваю тебя, человек, — берешь ли ты эту женщину?

— Да! — крикнул Максим что было силы. Голос его прозвучал как гром, и своды многократно отразили его звучным эхом. — Да, беру, на горе и на радость!

Казалось, стены дрогнули от его голоса. Максим даже сам испугался.

Он вытащил из кармана заветное кольцо, и синий камень сверкнул в полумраке, рассыпая разноцветные искры. Не уронить бы только… Торопясь, Максим неловко надел кольцо на тоненький дрожащий палец — и почувствовал, как ее рука вновь становится живой и теплой. Теперь перед ним снова стояла Верочка, а не бестелесная тень. Лицо порозовело, и глаза блестели под серой, пыльного цвета кисеей таким нестерпимо радостным сиянием! Кажется, никогда еще Верочка не была для него такой красивой и желанной. Да будь что будет, хоть миг, да мой! Он откинул легкую ткань, закрывающую любимое лицо, обнял Верочку и прижался к ее губам торопливым и жадным поцелуем.

Потом, кажется, был страшный грохот и ощущение земли, качающейся и дрожащей под ногами. Серые тени вокруг заколебались, словно дым под ветром, и Максиму показалось, что он слышит их безмолвные крики.