Ровена надевала плащ, продолжая разговаривать с Ле Клерком, и он был загипнотизирован ее энергией и целеустремленностью.

– Вы кого-нибудь ожидаете, мадам?

– Я отправляюсь в Ватерлоо, чтобы разыскать своего мужа.

Ровена говорила спокойным голосом.

Нагнувшись, она извлекла у него из-за пояса пистолет. Посмотрела, заряжен ли он, и положила в карман.

– Возможно, он ранен, а что голоден и едва держится на ногах от усталости, в этом нет никакого сомнения. А вас, месье Ле Клерк, я попрошу все подготовить к его встрече. Вы поняли, что я имею в виду?

Ле Клерк уважал Ровену и считался с ее мнением. Он хорошо знал, что майор Йорк вообще может не вернуться домой, но об этом не следовало говорить вслух.

– Да, мадам…

– Хорошо.

Парадная дверь захлопнулась за ней, и Ле Клерк слышал звук ее шагов, замирающих на мостовой.

Яркий лунный свет лился на Брюссель. С далекого Северного моря тянуло свежим ветерком. На улицах почти никого не было, кроме солдат, да отдельных групп гражданских лиц, возвращающихся» домой после ночного кутежа. Известие о победе до них, видимо, еще не дошло, хотя епископу церкви Святого Михаила уже сообщили эту новость.

Скоро церковные колокола известят о ней жителей еще не проснувшегося города.

В конюшне, расположенной чуть поодаль от дороги, Ровена выбрала себе рослого коня по кличке Август и оседлала его. Она намеревалась отправиться в Ватерлоо. Капитан Гамильтон говорил, что там, в одной-двух милях от поля сражения, разместился полевой госпиталь, готовый принять от восьми до девяти тысяч раненых. Мысль о том, что среди них мог оказаться и Квин, была для Ровены мучительной. Но она должна найти мужа и узнать, в каком он состоянии. Ей нужны выдержка и находчивость.

Ровена ехала по освещенной лунным светом дороге. На пустынном мосту, который днем был переполнен каретами, колясками и экипажами, Ровена резко натянула поводья, увидев бесконечные колонны солдат, тянувшихся в город мимо руин замка. Подъехав ближе, она разглядела в потоке идущих фургоны, переполненные ранеными. Словно поленья дров, они беспорядочно лежали на телегах, издавая стоны и прося о помощи. Воздух был насыщен резким запахом крови.

– Эй ты! Подай-ка в сторону. Что ты здесь потеряла! – крикнул ей забрызганный грязью солдат и схватил ее коня за поводья.

Ровена отъехала на обочину, но от своего плана не отступилась. Она слезла с лошади и обратилась к одному из солдат, взяв его за рукав мундира.

– Почему раненых везут в город? Ведь есть полевой госпиталь.

– Госпиталь переполнен, мадам. Говорят, что их укладывают прямо на мостовую. И еще очень много раненых осталось на поле боя. До утра их едва ли смогут забрать.

– А сколько же их там?

– Точно никто не считал. Но говорят, не менее тридцати пяти – сорока тысяч.

Ровена пришпорила коня и пустилась вскачь. Чем ближе она подъезжала к местам, где происходило кровопролитное сражение, тем больше препятствий возникало на ее пути. Дорога была запружена отступавшими, Ровена на своей лошади едва проталкивалась сквозь встречное движение солдат, повозок, обозов с продовольствием и амуницией. Везде Ровена видела раненых. Они лежали на мокрой земле или у самой дороги. Санитарные фургоны, с грохотом проезжавшие мимо, тоже были до предела переполнены.

В канавах, вдоль дороги, на раскисших кукурузных полях лежали убитые. Дым густой пеленой поднимался к небу, скрывая все самое ужасное и неприглядное.