Вот так, помню, в детстве мне ужасно нравилось своей таинственной мрачноватой элегантностью непонятное до поры до времени слово “блюминг”. Но вскоре, увы, я узнал его скучное промышленно техническое значение, и роскошное это слово поблекло, размылось и, практически не прощаясь, по английски удалилось из моей оперативной памяти.

Так в жизни всегда и бывает. Как только развеивается тайна, как только сквозь розоватый утренний туман наше зрение начинает различать очертания деревенского сортира или неопрятную груду битых кирпичей, мы начинаем невольно разочаровываться в универсальной силе искусства. Как только нам становится до конца известным, что конкретно стоит за очаровательным заголовком “В России потребовали составить список запрещенных слов”, мы впадаем в сос