– Пока нет.

Проходя мимо более крупной лодки, Чейс держался от нее в сотне ярдов. Он не увидел ни других членов команды, ни камер, ни звуковой аппаратуры.

– Они не снимают кино, – сказал он. – Они охотятся. Он обошел лодку Сэмми, выключил передачу, и «Мако» начала дрейфовать рядом с рыбаками. Пакетт перегнулся через борт и заорал:

– Отвали, Чейс! Каждый раз, как мне идет фишка, ты находишь способ меня трахнуть. Человек имеет право зарабатывать на жизнь.

– Только не убийством дельфинов, – ответил Чейс. – Тебе предстоит провести несколько лет в маленькой комнатушке и в полном одиночестве.

– Ты ни хрена не знаешь. – Пакетт сунул руку в карман, вытащил какую-то бумагу и помахал ею. – Этих дельфинов убил вирус, их и еще дюжину. Мы купили их в лаборатории в Мистике.

Чейс колебался. Пакетт говорил вполне возможные и даже разумные вещи. В последние годы сотни, а может, и тысячи дельфинов нескольких видов были выброшены морем на Восточном побережье – они погибли от заражения вирусом, происхождение которого оставалось загадкой. Предполагали, что катализатором болезни выступает загрязненная вода, но, видимо, никто не знал пока, какое именно загрязнение повинно в происходящем: канализационные стоки, сельскохозяйственные сбросы или химикаты.

– И что же вы тут делаете, ты и этот Рэмбо? – Чейс указал на крупного человека с автоматом на груди.

Прежде чем Пакетт успел ответить, Длинный толкнул Чейса локтем. Тот поднял взгляд и увидел видеокамеру, установленную на ограждении ходового мостика рыболовного судна. Камера поворачивалась вслед за перемещением «Мако».

– Ловим больших белых, что еще? – огрызнулся Пакетт. – За хорошие челюсти белой акулы легко можно взять пять штук.

– Ржавый, не вешай мне лапшу на уши, я знаю, что... Вмешался человек с автоматом:

– Мы не нарушаем никакого закона. Это все, что вас должно заботить.

– Нет, меня заботит другое. Я знаю, что вы, по вашему мнению, ищете, но вы совершенно не представляете, что...

Из репродуктора, установленного где-то под рубкой, неожиданно раздался голос – какой-то бесплотный, четко артикулированный, неестественный, звучащий почти механически, с сильным акцентом.

– Руди! Зайди! – выкрикнул он.

Человек передал автомат Пакетту, повернулся и вошел в каюту.

«Мако» отнесло от стоящей на якоре лодки. Чейс отработал мотором реверс и задним ходом снова поставил «Мако» к борту рыболова.

Пакетт держал наведенный на них автомат у пояса.

– Убери ствол, Ржавый, – сказал Длинный. – Ты и так по уши в дерьме.

– А ты заткни его пробкой, Джеронимо, – посоветовал Пакетт.

На палубу вышел Руди.

– Бросайте мне конец, – предложил он, – и поднимайтесь к нам на борт.

– Зачем? – спросил Чейс.

Репродуктор прогудел:

– Вы!

Чейс посмотрел в видеокамеру и ткнул в себя пальцем.

– Да, вы. Вы сказали, что знаете, чем мы занимаемся?

– Боюсь, так, – ответил Чейс.

– Поднимитесь... Пожалуйста... Вы и ваш спутник. Думаю, мы нужны друг другу – вы и я.

Когда глаза привыкли к полумраку, Чейс и Длинный увидели, что вся мебель из каюты убрана и заменена чем-то похожим на оборудование реанимационной палаты. В центре помещения стояло кресло на колесах и с мотором, в нем сидел мужчина. Резиновая трубка от цифровой панели тянулась через подвешенную бутыль к вене на одном из локтевых сгибов этого человека.