– Ты заметил, что мы в Ирландии уже не создаем каких-либо новых многообещающих мифов? – поинтересовался Доэни.

– Что? – слова Финтана отскакивали, как шарики для игры в пинг-понг, от сознания Джона. «О чем он говорит?»

– Остались только старые мифы о смерти и разрушении, – продолжил Доэни.

– Нам уже надлежит создать Литературу Отчаяния.

– Что вы хотите сказать…

– Что может быть большим доказательством полного поражения?

– Неужели вы сдались?

– Это не самое главное, Джон. Могу ли я называть тебя Джоном?

– Да, но… что…

– Признание полного поражения приводит к ужасным психическим расстройствам, Джон. Горькие, горькие последствия…

– Но вы сами только что сказали…

– Что мы должны будем проглотить горькую пилюлю.

Джон пристально посмотрел на Доэни. Может, он сумасшедший? Или вариант безумного священника на паперти?

– Что ты скажешь на это, Джон? – спросил Доэни.

– Сейчас Херити, отец Майкл и мальчик?

Доэни выглядел крайне удивленным.

– Какое тебе до них дело?

– Я… я просто интересуюсь.

– Они – это не Ирландия, Джон.

«Да, это они! – подумал Джон. – Именно они – моя Ирландия».

Месть создала их, слепила, подобно глине на гончарном круге. В его мозгу неясно вырисовался силуэт молчаливого мальчика. Каким бы тот был, если бы с ним не было связано ничего хрупкого или патетического? Но где-то в нем все-таки должна скрываться сила. Джон попытался представить себе мальчика взрослеющим – с этими глазами фавна. Должно быть, будет разбивать сердца всем особям женского пола на своем жизненном пути. Но этого никогда не случится, если подозрения Доэни оправдаются!

«Для этого мальчика, возможно, хватит агонии, – подумал Джон. – Хватит. О'Нейл-Внутри удовлетворен».

– Мы еще не побеждены, – проговорил Джон.

– Это то, о чем я тебя предупреждал. Посмотри вокруг. Поверженные люди всегда пытаются спастись мифами и легендами.

– Мы не говорим о мифах и легендах.

– Нет, говорим. Мы имеем в виду ретроспективную ширму, скрывающую неприемлемые факты. Нет бедствий, а есть героические сказания! Ни один народ не достиг такого совершенства в создании мифов, как ирландцы.

– Больше нет надежды, – произнес Джон низким голосом, вспоминая Грампа Джека и волшебные истории, рассказанные у камина.

– Это дьявольская правда, – сказал Доэни. – Только представь себе, Джон. Все в нашей истории будто сговорились, чтобы упрочить ирландскую способность создания героических мифов, чтобы смягчить позор.

– Скажите это отцу Майклу!

– Майклу Фланнери? О да, даже Церковь неустанно стоит на страже своих принципов. Поражение сведено к божественному правосудию, гневу Господа за наши прошлые грехи. Англичане, кстати, приложили к этому руку. С каким-то странным упрямством они объявляют нашу религию вне закона. Запреты всегда усиливают то, на что они налагаются.

Мысли Джона перепутались в смятении. Что стояло за словами Доэни?

Тот вдруг похлопал себя по выпирающему животу.

– Голод был особым потрясением для ирландцев, уроком, которого мы никогда не забудем. Принудительное кормление – наша наиболее распространенная реакция на всевозможные бедствия.