– Здесь есть его собственные слова, – сказал Данзас, возвращаясь к своим заметкам. – «Каждый тиран в истории отмечен равнодушием к страданию. Это четкое определение тирании. Так вот, я тиран. Вы должны иметь дело со мной. Вы должны ответить мне. И мне безразличны ваши страдания. По причине этого безразличия я прошу вас учитывать последствия ваших собственных насильственных действий и насильственного бездействия».

– Но действительно ли он безразличен? – спросил Бекетт.

– Думаю, что да, – ответил Хапп. – В противном случае он просто не смог бы этого сделать. Видите систему? Настоящее надругательство, происходящее из агонизирующей чувствительности, а потом безразличие.

– Но он называет себя Безумцем, – пробормотала Годелинская.

– Точно подметили, Дорена. Это его защита. Он говорит: «Я безумен». Это лежит в двойственном ощущении гнева и сумасшествия; Оправдание и объяснение.

– Билл, – спросила Годелинская. – Какие еще агентства выслеживают этого О'Нейла?

Бекетт покачал головой. Вопрос встревожил его. Для ошибок не было места. Вопрос Годелинской ударил по больному месту.

– Я не знаю.

– Но вы сказали, что другие разыскивают его, – настаивала она.

– Да. Рассчитываю на это.

– Надеюсь, что они работают с предельной деликатностью.

– Вы начинаете видеть его моими глазами, – сказал Хапп.

– И как же вы его видите? – спросила Фосс.

Хапп откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Это придало ему детский облик, испорченный только очками с толстыми стеклами.

– О'Нейл. Потомок ирландцев. Получил в Штатах хорошее образование. Наверное, нужно уточнить – великолепное образование. Хорошее знание ирландской истории. Вероятно, приобретенное в семье. Он завершил огромный проект по молекулярной биологии, а обстоятельства ему, несомненно, не благоприятствовали. Небольшая лаборатория, можете быть уверены.

– Почему мы можем быть в этом уверены? – спросила Фосс.

– Если это О'Нейл, – сказал Бекетт, – то, по оценкам ФБР, он скрылся, имея около полумиллиона долларов.

Лепиков даже подпрыгнул.

– Так много? Как может обычный гражданин приобрести такое богатство?

– Не обычный гражданин, – уточнил Бекетт.

– Это точно, – отстраненно сказал Данзас. – Доктор Хапп и я сошлись в оценке экстраординарности ситуации этого Безумца.

При упоминании своей фамилии Хапп открыл глаза, но к формальности Данзаса отнесся равнодушно. Он заявил:

– Франсуа сформулировал это в двух словах. Наш Безумец – это незаурядное человеческое существо, претерпевшее великие муки, потерявшее душу. С тех пор он фанатично пытается заставить других разделить с собой эту муку. Согласитесь, он добился успеха. Ни одна женщина не выжила на острове Эчилл и… вы все видели доклады из Ирландии и Великобритании. Последние донесения из Северной Африки… – Хапп смолк.

Бекетт подвел итог.

– С некоторыми оговорками все согласились, что О'Нейл и Безумец – это одно и то же лицо. Он шизоид особенного толка.

– Не расщепленный в общепринятом смысле, – вставил Хапп. – Расколотый, но осознающий раскол. Осознающий. Вот так.

– Никто не ответил на мой вопрос об этом человеке, – вмешался Лепиков.

– Что значит незауряден? Кто это может принести ему пятьсот тысяч долларов?

– Он унаследовал часть с семейным бизнесом, – пояснил Бекетт.