– Вы не щупали себе пульс?

– Не думаю. Я не помню. Господи, меня это обеспокоило, так много есть. Меня всегда тревожит набираемый вес. Куда вы поместили Дорену?

– Чуть дальше по коридору. Мы поставили ультрафиолетовые излучатели и антисептические распылители в проходе между комнатами. Мы решили, что это хорошая идея… просто на всякий случай.

– На случай, если одна из нас получила порцию чумы, а вторая нет. Хорошая мысль. Что это за дрянь в капельнице?

– Просто раствор Рингера. Мы собираемся попробовать немного новой крови. Вам нужна лейкоцитарная стимуляция.

– Значит, она уже добралась до костного мозга.

– Мы в этом не уверены.

– Как только я увидела то белое пятно у себя на лодыжке, Билл, думаю, что уже тогда все поняла. У меня кишки стали, словно комок льда. Но мне не хотелось об этом думать. Вы заметили пятно у Дорены на руке?

– Да.

– Сделайте основательное вскрытие, – сказала Фосс. – Отыщите все, что сможете. – Она закрыла глаза, потом снова открыла.

– Я долго была без сознания?

– Секунду.

– Нет! Когда вы принесли меня сюда?

– Около часа.

– Это обрушилось, словно тонна кирпича, – сказала Фосс. – Я помню, как вы сажаете меня на край кровати, чтобы помочь надеть халат, а потом – ап!

– У вас упало давление.

– Я так и думала. А что с другими женщинами в ДИЦ? Это распространяется?

– Боюсь, что так.

– Дерьмо! – Она помолчала мгновение, потом: – Билл, не думаю, что от вашей антисептической обработки будет много толку. Я думаю, что носителями являются мужчины.

– Боюсь, что вы правы, – Бекетт откашлялся.

– Какая температура?

– Сначала был жар, а сейчас снижается – девяносто девять и семь десятых. – Бекетт посмотрел на монитор. – Сердцебиение сто сорок.

– Собираетесь попробовать наперстянку?

– Я заказал немного ланоксина, но мы еще обсуждаем это. На Дорену он не слишком подействовал.

– Вскрытие, – прошептала Фосс. – Ищите фибробласты.

Он кивнул.

– Боже, – сказала она. – В печени ощущения, как в использованном футбольном мяче.

Бекетт сделал пометку.

– Вы пробовали интерферон… Дорене? – прошептала Фосс.

– Да.

– И что?

– С тем же успехом можно было применять дистиллированную воду.

– Я заметила, что моя сиделка – мужчина. Насколько плохо обстоят дела с другими женщинами?

– Плохо.

– Что вы делаете?

– Мы перекрыли все помещения. Нам повезло, что этот комплекс строился так, чтобы противостоять радиоактивному заражению.

– Думаете, любая из них может подхватить чуму?

– Слишком рано что-то говорить.

– Есть ли какие-то идеи насчет того, как это сюда попало?

– Любой из нас мог занести это. Лепиков думает, что это он. Он говорит, что никак не может связаться со своей семьей в Советском Союзе.

– Данзас из Бретани, – прошептала Фосс.

– Но он уже давно там не был.

– Лепиков, – сказала она. – Он получил все виды инструктажа, прежде чем был послан сюда. Годелинская на это жаловалась.