– То-то и оно, что да! Я, например, давно в курсе, кто у тебя в брюшке!

Люся произнесла это с таким презрением, будто Галя вынашивала не ребенка, а ту самую классическую «неведому зверушку». Скобцева взяла одноклассницу под руку, отвела к стенке коридора и, пытаясь изобразить сочувствие, спросила, хотя видно было, что в ответе не сомневалась:

– Все-таки Лагутенок, да?

Галя посмотрела в красивые глаза Люси, прочитала в них лютое презрение к себе и ответила, отбросив от себя ее руку:

– С чего ты взяла, что отец моего ребенка какой-то жалкий уголовник Васька?

– Так ведь все говорят!

– Мало ли, что говорят!

– Дыма без огня не бывает!

– Дым, Люся, идет из другого источника!

– И из какого же? Неужели к тебе приезжал принц на белом коне?

Видно было, что Скобцева нисколько не сомневалась, что позариться на жалкую тонконожку Харю мог только Лагутенок или, в крайнем случае всеми презираемый Гога Гусь, болтавшийся по Григорьевску без Федьки Потапкина дурак-дураком. Галя вдруг неожиданно для себя разозлилась. Она положила руку на свой живот, погладила его и сказала, все так же глядя прямо в Люсины глаза, опушенные длинными, загнутыми вверх ресницами:

– Мой ребенок от Якушева.

Лицо Скобцевой приобрело недоверчивое выражение.

– Да ладно… – проговорила она. – Не заливай…

– Повторяю специально для непонятливых! Отец моего ребенка – Николай Якушев!

И Люся вдруг поверила. Это стало понятно по тому, что концы ее пухлых губок вдруг опустились вниз, а рука легла на горло, будто ей стало трудно дышать.

– Врешь… – прошептала она.

– Нет, – покачала головой Галя. – Можешь его самого спросить, если он, конечно, уже в состоянии разговаривать! Что-то я давно его не видела!

Галя еще говорила, но уже видела, что Скобцева взяла себя в руки. Она немигающим взором уставилась в глаза бывшей одноклассницы и произнесла свистящим шепотом:

– В общем, так, Харя! Забудь и думать о Якушеве, ясно! Если бы не гад Вербицкий… в общем, если бы не травма, мы с Колей поженились бы сразу после школы, поняла! Он сейчас уже почти в норме! И мы поженимся! Конечно, у нас не будет такой пышной свадьбы, какую мы планировали, потому что я… да что там говорить, ты все сама понимаешь! Но я выйду замуж за Якушева! Во мне его ребенок!!! А в тебе, Харя, гаденыш Васьки Лагутенка, ясно!!! И не вздумай кому-то утверждать другое, иначе…

Запыхавшись от долгой речи, Люся замолчала, и Галя тут же спросила:

– Иначе что?

– Иначе ты об этом очень пожалеешь!

Дальше Скобцева говорить не пожелала, отвернулась от Гали и очень быстро пошла к выходу из консультации. Галя привалилась спиной к стене и задумалась. Испугалась ли она угроз бывшей одноклассницы? Пожалуй, нет… Будет ли еще кому-нибудь говорить о том, кто приходится отцом ее ребенку? Нет! Будет молчать. Она просто не смогла вынести презрения Скобцевой. Люська должна была все узнать, и она это узнала. Только вот нехорошо, что родившиеся дети будут братьями, или сестрами, или… в общем, родственникам по отцу. По отцу… Нет! Галя решительным образом не могла представить Кольку Якушева в роли отца.

Беременность Галя Харина переносила очень хорошо, чувствовала себя просто великолепно. У нее не было токсикоза, о котором ей рассказывала мама и на который жаловались друг другу беременные в консультации. Животик у нее рос очень аккуратным и торчащим вперед остреньким холмиком. Бывалые женщины предсказывали Галине мальчика.

Еще несколько раз все в той же консультации они встречались со Скобцевой, но проходили мимо друг друга, даже не здороваясь.