– Чего-чего?! – Вербицкий посмотрел на него с ироничным прищуром. – Ты?! Женишься?! С какого перепугу?!

– Не с перепугу, а… кажется… по любви, в общем…

Александру хотелось еще сильнее прищуриться и уже не иронично, а как можно ядовитее повторить: «Чего-чего?!» – но вдруг он понял, что Прокофьев не шутит. У банкира тут же мелко задрожало колено больной ноги, и он вынужден был положить на него ладонь, чтобы успокоить его предательское трепыхание. Проглотив вязкий ком, который неизвестно откуда взялся у него во рту, Вербицкий проговорил жалким чужим голосом:

– Так она ж блондинка…

– Блондинка… – эхом отозвался Никита.

– А ты любишь брюнеток…

– Брюнеток…

– Так чего же вдруг поменял ориентацию?

– Кто его знает… Поменял, в общем… Говорю же – любовь… кажется…

– Так, может, только кажется? – схватился за соломинку Вербицкий.

Прокофьев поднял на него свои огромные вишневые глаза, и банкир вдруг понял, что только за них и можно влюбиться в Никиту. Понял, но принимать этого в сердце не хотел, а потому крикнул:

– Да ты посмотри на себя в зеркало, Никитка! Ты же чистое страшилище! Козлоногий сатир!

– Знаешь, Саша… Я ради Ирины готов был бы перекроить себя, наподобие Джексона… Хотел даже узнать адрес клиники, где Васька уродовался, но… В общем, все дело в том, что она… то есть Ирина, принимает меня в таком виде, в каком я вот тут перед тобой сижу… почти что голый и… действительно жутко страшный…

– Да в чем же дело, Никитка?! – с горечью воскликнул Александр Ильич. – Неужели я не замечаю, что давно воспринимаюсь женщинами ветхим стариком?!

– Да не в том дело, Саша! Ты до сих пор мужик – хоть куда! Ну… если и не Голливуд, то какая-нибудь наша киностудия – точно отдыхает…

– Тогда объясни, как так получилось, что ты увел у меня из-под носа женщину?

– Откуда я знаю! Может, все дело в том, что я как увидел ее в новом имидже у Ярушевичей, так сразу и влюбился! А ведь ты нет…

– Что «нет»?

– Ты ведь не влюбился?

– А кто ей этот новый имидж организовал? – ушел от ответа Вербицкий.

– Ты лучше ответь на мой вопрос, Александр Ильич: ты любишь Ирину?

– Я… я не знаю… возможно…

– Что и требовалось доказать. Некоторые женщины… такие, как Ирина… они чуткие… Им любовь подавай, а не содержание…

– А что с ней будет, когда ты ее бросишь, как бросал всех своих баб?! – опять взревел Вербицкий. – Она уже не девочка, и тылов у нее за спиной нет! Один сыночек – почти законченный наркоман чего стоит! И еще этот… который бармен Вадик, такой же гнусный бабник, как, собственно, и ты сам!

Никита усмехнулся и, пропустив мимо ушей бармена Вадика, спросил:

– А ты, выходит, хотел обеспечить ей тыл?

– Не вижу в этом ничего плохого!

– Плохого, конечно, ничего нет… Но я в дополнение к тылу, который тоже вполне могу обеспечить, буду еще и любить ее, Саша… сильно любить… И эту мою любовь она уже сейчас чувствует… А Вадику надо всего лишь пару раз дать в зубы – и всего делов…

– А я спросил, что будет, когда твоя так называемая любовь закончится?

– Она не закончится… Я ждал эту женщину всю жизнь… Может, потому и не женился…

– Как трогательно! Слезу вышибает! Прямо индийское кино!

– Думай что хочешь…

Вербицкий больше не сказал ничего, встал с дивана и, припадая на одну ногу сильнее, чем обычно, пошел к выходу.