Я вышел на улицу, глотнул морозный воздух и решил, что пора начинать новую жизнь. Нужно было приводить себя в порядок и покупать где-то документы.

Почти эпилог

С того февральского дня прошло две недели. Посвежевший, приодетый, я входил в подъезд пятиэтажки, где поднявшись на второй этаж позвонил в железную дверь, а потом долго и терпеливо демонстрировал свою физиономию рассматривавшему её в глазок хозяину квартиры.

Процесс этот затягивался, наверное, хозяин ждал, когда я уйду. Но я не уходил, а позвонил в двери ещё раз. За стальными так шумно вздохнули, что слышно было даже через толстый лист стали. Стоявший за дверью издал такой звук, словно у него в ванной моржа купали.

Мне пришлось ждать ещё минут пять. пока хозяин отпирал бесчиленные замки и защелки на дверях, не иначе как на каждый поворот ключа было наложено сложное заклятие, которое нужно было читать по слогам.

Наконец дверь нехотя открылась, и навстречу мне вышел живот. Все остальное осталось в квартире. Живот колыхнулся и сказал грустно:

— Ну так вы будете уже заходить в квартиру, или вы будете уже стоять на лестнице?

Я уже настоялся на лестнице, поэтому шагнул в квартиру. Живот пропустил меня, втянувшись в хозяина, невысокого лысого неопределенно пожилого возраста мужчину с большой головой которую украшали большой нос и большая лысина.

— Так если вы за документами, так они уже готовы, — почесал мужчина нос. — Я не понимаю, зачем так волноваться и так нервно звонить в двери?

Он пожал плечами и пошел в комнату, повернувшись ко мне спиной, пожимая плечами и разводя руками, о чем-то разговаривая по дороге с паркетом, в который он уставился.

В комнате царило ленивое запустение, поразившее меня ещё в первый мой визит. Я знал, что этот человек большой мастер по документам и зарабатывает солидные деньги. А жил он так убого. Стоял в комнате письменный стол перед окном, огромный, во всю стену, на столе стоял громадный компьютер, ещё какая-то аппаратура. Я таких компьютеров даже в кино не видел.

Но зато перед столом стоял старый стул, в углу — такой же старый платяной шкаф, а в другом углу узкая кровать, заправленная грубым одеялом. И всюду были пыль и уныние. Такое же уныние, как в его взгляде.

— Вы напрасно удивляетесь, — не оборачиваясь, пожал плечами мужчина. Вы не думайте, что я сплю на деньгах. Моя жена, мой сын и его жена, и двое моих внуков погибли в авиакатастрофе, а я боюсь летать на самолетах. Они не боялись. И у меня не стало будущего. Я стар для того, чтобы заводить новых детей и внуков. Тогда я все продал и стал отдавать все деньги, которые зарабатываю, в детские дома. Я прав? Зачем мне деньги? У меня было много денег, я был счастлив, у меня было все и я не думал о других, я не замечал горя, которое ходит рядом. Наверное, меня бес попутал. Правильно говорят: беден бес, у него бога нет. Вот меня Бог и наказал…

Он помолчал, потом сказал мне:

— Вы положите деньги на край стола, а за документы не волнуйтесь. Все сделано: загранпаспорт, греческий паспорт, водительское удостоверение, все есть, что вы заказывали. Положите деньги на край стола, и идите. Вы не думайте ничего. Я не кидала. Меня вся Москва знает. Такой порядок. Традиции. А традиции нужно соблюдать. Вы на машине?

— Да, — кивнул я ему в спину.

— Идите в машину и ждите. Документы вам принесут прямо в салон. Только не удивляйтесь, фамилию мне пришлось поменять. Мне тут подсказали одни компетентные знакомые, что нужно поставить другую фамилию.

— Почему другую? — удивился я. — И кто подсказал? Какую фамилию вы поставили?

— Зачем столько спрашивать? Лучше пойти, сесть в машину, включить тихую музыку и ждать.