Спасибо, Димыч! Ты меня спас. Я через полчасика забегу к тебе? Лады… А то у всех есть пары по ТММ, а я — холостой…

— Леш! — Иволгин крикнул в трубку, почему-то торопясь, будто Симаков, живущий в соседнем квартале, куда-то может исчезнуть. — Постой. Я вот что хотел спросить. У тебя есть девушка, ну, не твоя, а… Как сказать?.., чтобы ты меня с ней познакомил? Всего на один вечер, вернее, на день.., день рождения. Мне надо тут сходить к товарищу на день рождения, а…

— Все будут с девчонками. Понимаю. Димыч, я всегда готов помочь однокашнику. Что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем, не волнуйся. Этого добра мне для тебя не жалко. Считай, что девчонка уже у твоего подъезда…

Конечно, Леша Симаков был как раз тем самым человеком, к кому Иволгину давно следовало обратиться. Это было стопроцентное попадание. Как у подарочного Пастернака, которого Дима полистал, чтобы потом можно было говорить с Кириллом.

Какой бы это был хороший разговор! Как раньше, даже лучше, потому что он теперь немного знал Пастернака. А Леша Симаков! О!

Этот тоже бил без промаха. Девушек он менял гораздо чаще, чем советские студенты перчатки.

— Слушай! — теперь Симаков так заорал на том конце не такого уж длинного провода, что Дима вздрогнул, и мурашки побежали вниз по его спине. — Гениальная идея! Есть для тебя выдающаяся девушка! Не на вечер, а хоть на всю жизнь! Как я раньше не догадался тебя с ней познакомить?! Это судьба, Иволгин, не спорь, это судьба…

— Да я и не спорю…

— Вот и не спорь. Такая девушка! От сердца, можно сказать, отрываю. Художница…

— Художница?

— Гимнастка-художница, то есть художественная гимнастка. Чемпионка края. Какого края?

Отдаленного… Может, слышал в спортивных новостях или в газете читал — Наташа Забуга?

— Не слышал.

— Зато теперь увидишь, а может, даже и потрогаешь…

— Леха, перестань. Мне всего лишь на один день рождения сходить, и все. Чтобы приличная девушка, не напилась, не обворовала хозяев…

— Приличней не бывает! Ты меня просто спас, Димыч, с этой… Я имею в виду курсовую по ТММ…

Вернувшись в свою комнату, Иволгин вместо двоюродной сестры застал там разъяренную горгону. Хоть пряди ее волос безвольно болтались вниз мышиными хвостиками, но глаза могли превратить в камень любую органику. Поэтому Дима старался на нее не смотреть, к тому же ему стало неудобно, что он забыл про эту вольную или невольную слушательницу.

— Значит, я — неприличная девушка!? — орала Ленка. — По-твоему, я — алкоголичка, шлюха и воровка!? А ты сам, знаешь, кто? Да ты…

С кухни уже бежали испуганные Димины родители. Простые и милые Иволгины…

МАРКОВ И АКЕНТЬЕВ МИКШИРУЮТ НЕМИКШИРУЕМОЕ

«Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом…»

Пульт диск-жокея помещался в избушке, построенной из подручных материалов местным плотником Матвеем со страшного похмелья. Потому избушка получилась несколько покосившейся, с наклоном в сторону барной стойки. Но так она смотрелась еще реалистичнее. «Ветхая избушка вся в снегу стоит, диск-жокей Кирюшка у окна сидит…»

Интерьер кафе «Аленушка» был выдержан в русских народных традициях, как их понимали художники-оформители, не более искусные, чем плотник Матвей.