Гельтор дотронулся до раненого плеча и мрачно сплюнул в костер:

— Эллаг, сколько осталось воинов? От реки донесся ответ водяной крысы.

— Сто семьдесят три, сэр. Я только что пересчитал раненых.

Гельтор откинулся на спину, всматриваясь в голубоватый дым костра.

— Мы потеряли больше двадцати крыс. И Зирал! Вэннана отшвырнула недоеденный кусок:

— Что? Наша сестра мертва?

— Мертвее некуда. Я собственными глазами видел, как ее голова покатилась по земле. И отрубила ее здоровенная белка. Его называли Громом, и уж я запомню это имя!

Эскрод задумчиво дотронулся до краешка гобелена:

— Убит Белолис, думаю, королеве Сильф такая новость придется не по душе. А где наш великий вождь Моккан, который и придумал этот гениальный план?

Гельтор пнул ветку, выпавшую из костра, в небо взлетел сноп искр.

— Моккан! Не говорите мне о нем! Он слишком долго болтал с рэдволльцами, так что внезапной атаки не получилось. Как раз наоборот, они нас атаковали, теперь-то ясно, у них есть сильные воины. Какое-то время мы думали, что победим, но потом сзади накинулась банда землероек, не знаю уж, откуда они взялись. Тогда мы потеряли преимущество, а тут Моккан заорал, чтобы мы отступали, ну мы и побежали, словно и драться не умеем. Неудивительно, что он и носа в лагерь не кажет. Банглер!

Как только Гельтор закончил рассказ, в лагере появился Моккан: он прихрамывал, шатался, на его морде была гримаса боли. Он поднял лапу, призывая к молчанию, и заговорил:

— Все так, это моя вина. Я провалил все дело, посчитав рэдволльцев за дураков. Но послушайте! Вы все храбро сражались, нет зверей храбрее вас, особенно тебя, брат Гельтор, и тебя, сестра Предак… — Тут он сделал паузу и печально покачал головой, а затем продолжил: — А наша бедная сестра Зирал, убитая столь вероломно, после того как я приказал отступать! Как же я теперь возвращусь к нашей матери, королеве Сильф, как я скажу, что Зирал больше нет с нами? Гельтор, ты был прав, брат, и я должен был тебя послушать.

Белолисы озадаченно застыли — Моккан никогда так не говорил, он всегда был уверен в себе и никого не слушал. Вэннана показала топором на гобелен:

— Не все так плохо. Посмотри, что мы принесли из аббатства!

За тот час, что Моккан провел на дереве, он успел рассмотреть гобелен во всех подробностях. Тем не менее он изобразил требующееся восхищение и подошел поближе:

— Вы украли это? Великолепно, чудесно, эта вещь просто бесценна! Мои поздравления. Наша мать будет в восторге. По крайней мере Зирал не зря отдала свою жизнь. Но помните, что она сказала несколько дней назад: кровь за кровь. Это закон Белолисов, наш закон. Рэдволл дорого заплатит за смерть нашей сестры!

Гельтор выхватил топор и взмахнул им перед мордой Моккана:

— А я сказал, что нам не нужна война!

Моккан медленно уселся возле костра, морщась якобы от боли и покусывая губы.

— Да, брат, ты был прав, я был дураком. Но сейчас я тяжело ранен и не могу вести вас. Оставьте со мной несколько крыс, чтобы мы могли охранять вашу добычу. Мне нужен отдых, я не могу ходить с такими ранами. Надо разделить наших воинов между вами четырьмя, и отомстите этим негодяям из Рэдволла. Идите побыстрее, пока они не начали прочесывать лес. Окружите аббатство, убейте их всех хитростью. Набросьтесь на них, и пусть они умирают от голода в своем аббатстве!

Глаза Гельтора загорелись, он уже чувствовал себя завоевателем.

— Мы осадим их аббатство, возьмем их в блокаду, пока они не бросятся умолять о пощаде. Тогда я казню того, кто ранил меня, и ту белку за смерть нашей сестры. Остальные отправятся с нами на остров в цепях и будут нам служить!

Моккан пожал брату лапу:

— Ты всегда был мудрым воителем, Гельтор.