Молодая женщина не спеша направилась в каюту, успокаивая себя на ходу. Ничего, девочка, привыкнешь. Даже если все пойдет хорошо, это только первая их разлука. Будут и другие. В том числе и по ее вине. А что поделаешь? Так уж несправедливо устроена жизнь. И нет смысла закатывать театральные сцены, тем более без зрителей. Стоять дальше, махая в ответ рукой, как в кино или в романах, пока его фигурка не уменьшится до размеров хлебной крошки… А зачем? Не имеет никакого смысла. В толпе у борта с такого расстояния ее уже не различить, как и его тоже среди провожающих на причале. А смотреть на размытые дождем серые контуры чужого города совсем не хотелось.

К тому же с каждым метром, отдаляющим ее от финских берегов, как-то непроизвольно всплывали другие видения, связанные с планами на будущее. Уже на шведской земле. Мозг автоматически начинал переключаться на родные реалии. На тех людей, которые ждут ее там, дома.

Перед глазами вставала панорама Стокгольма с готическими шпилями соборов в историческом центре города. Причем почему-то не с парадного фасада, каким он предстает с моря, когда на передний план выступает Гамла стан — Старый город — морские ворота столицы и ее историческая витрина, где расположены официальная резиденция короля и здание Риксдага — парламента, а как бы сверху и в профиль. Таким, каким она увидела его впервые во время школьной экскурсии со смотровой площадки на улице Фьельгатан. Самой высокой точки города. Туда обычно привозят туристов.

Спустя несколько лет Кристина любовалась городом с воздушного шара. Конечно, это было нагляднее, масштабнее и зрелищнее. Но каждый раз, когда она вспоминала Стокгольм, то почему-то всегда вначале видела его с этой вот смотровой площадки. Наверное, детские впечатления намного острее и лучше сохраняются в памяти.

Кристина закрыла дверь в каюту. Было очень грустно и очень жалко себя, но плакать уже расхотелось. Она подошла к умывальнику, сполоснула лицо холодной водой и насухо вытерла его полотенцем. Потом критически осмотрела себя в зеркале. Конечно, белки глаз немного покраснели, но в целом выглядела она неплохо.

В молодости нельзя долго плакать, это портит внешность. Уронить несколько слезинок для пущего эффекта, аккуратно промокнуть их платочком, и все. Вполне достаточно, чтобы сразить мужское сердце или просто ослабить психологическое напряжение и устранить дискомфорт. А вот зареванное, распухшее от слез лицо никому не внушает симпатии и сочувствия, даже его хозяйке. Надо уметь держаться с достоинством при расставании. В памяти Матти должен был сохраниться ее образ в максимально обаятельном виде. Ладно, учтем на будущее, мысленно сделала зарубку на память Кристина. А сейчас надо подумать о том, чем бы заняться в пути.

Фланировать в одиночку по палубе… Нет, это исключено. И тем более с каким-нибудь случайным попутчиком. Вроде того Юкко из Миккели. Хватит одного романа, начавшегося на борту морского парома. Два романа подряд — это уже чересчур. Роль коварной, опасной и циничной сердцеедки ей не подходит. Женщина-вамп не ее амплуа. Есть совсем не хотелось, так что поход в ресторан на ближайшее время также отпадал. К тому же хозяйственный Матти засунул ей что-то съедобное в чемодан. На дорожку. И даже какую-то бутылку. Сказал, что это сувенир из Финляндии для ее отца. Якобы от ее имени.

Знаем мы эти сувениры. Мужская солидарность и корпоративность сразу же оживают за столом, особенно когда бутылка пустеет и начинается обсуждение женщин. Отказываться было неудобно, хотя сувенирами из Финляндии для своих родителей она и так запаслась: Парой милых безделушек. И даже для Чештин кое-что захватила, симпатичную куколку в национальном финском костюме. К сожалению, сделанную почему-то в Китае, а не в самой Финляндии. Чештин еще в начале отпуска, когда они собирались в международный молодежный лагерь, решила начать коллекционировать кукол из разных стран.