Изменить размер шрифта - +
И планы. Ася слушала все это сквозь вату, ревела, а Саша и пьяная Ника уже ворковали вокруг. Обе говорили про то, что ждать недолго, Макс скоро вернется, вообще не надо унывать, они рядом…

– Ты не совок! – смеясь, уверял Макс. – И ты там смотри, заботься о моей Асёне! А то что-то она грустит! Асёна, слышишь? Я люблю тебя!

– И я, – но сил кричать уже не было. Зиновий крикнул за нее:

– Она тоже! Заканчивай уже бултыхаться в этом своем Лимбе юношеских метаний, качай бицуху и подваливай! Ждем!

Макс больше не мог говорить и быстро попрощался. Я перестала всхлипывать и просто сидела, обняв девочек, нет, впившись в них как утопающая и ругая себя на чем свет стоит. За плохие мысли. За обидки. За слабость. Я чувствовала, что парням неловко: в компании редко кто-то ревет, но сделать я ничего не могла. Заболела голова, перед глазами зарябило, там почему-то замерцали опять шахматные клетки. Но Зиновий налил мне водички, а Крыс, поняв, что все совсем плохо, встал сзади и аккуратно помассировал мою голову. И я вдруг сказала ему:

– Ты настоящий друг. Извини.

Я не видела, улыбнулся ли он. Но поняла, что мне стоило сказать это давно.

Остаток вечера прошел хорошо, но сейчас мне снова стыдно и плохо. Почему я… такая? Нет, правда, почему? Не дура вроде, не уродка, не одна. Неужели так многое правда зависит от того, где ты родился, кто тебя окружал, все вот это? Может, и да. Ведь пара ответов у меня есть.

А может, я просто стараюсь недостаточно хорошо. Так же, как Макс.

 

20.11.2006. Саша

Привет, тетрадка! У нас, как всегда, творится что-то странное. Мы, конечно, не охотимся на преступников и демонов, как Ника или герои сериалов, но этот универ сводит меня с ума и рано или поздно сведет. Друзья тоже. Не знаю уже, что делать… хорошее тоже, конечно есть, но, наверное, проще начать с плохого. И голову заодно растрясти.

В пятницу звезды сошлись и странности зашкалили, хотя вроде безобидно все началось: мы с Асей и Марти, как обычно, приехали утром к корпусу универа – не тому, что в старых конюшнях на Сухаревской, а к тому, что на пруду у кинотеатра «Байкал», – и увидели, что все ползут в противоположном направлении: к воротам, на выход, а дальше растекаются по кафешкам и дворам, где явно собираются тусоваться. Притом до пар оставалось минут пять! У нас, конечно, многие прогуливают, но чтобы так… Я домашку вообще-то приготовила, семинар по истории печатных станков, вот это все, кому я буду рассказывать про Франциска Скорину-то?

Догадок было много: от приезда каких-нибудь деловых шишек до учебной эвакуации. Но ничего, кроме туманного «Первых пар точно не будет», сопровождаемого ржанием, мы от встречных ребят не услышали и решили-таки зайти в здание сами. Раз нам никто не мешает, заявила Марти, значит, внутри нас, скорее всего, не убьют. Ну или хотя бы не сразу.

Она оказалась не совсем права.

– Ой, тут как в замке Снежной Королевы! – выпалила Ася. А потом поскользнулась, и Саше пришлось ее ловить.

– Ого! – Они вцепились друг в друга: ноги предательски разъезжались. Марти в своих шипованных берцах предательски отошла в стороночку.

Весь пол вокруг сковал настоящий лед – тянулся до центральной лестницы и даже заползал на нее. Ступени ослепительно сверкали голубым в электрическом свете, Саша даже глаза потерла: нет, серьезно? Лед был еще и на стенах и свисал витыми сосульками с дореволюционных люстр – зрелище волшебное, но дикое. А пар, вылетавший изо рта густыми облаками, намекал, что скоро у девочек посинеют носы.

– Интересно… – Саша осторожно ступила вперед. – Так и надо? Прикол какой-то?

Марти оглядела холл, откуда исчез даже охранник.

Быстрый переход