С треском разлетелось лобовое стекло – шатаясь, выскочил какой‑то человек, выплевывая осколки. Водитель попытался бежать – очередь снесла ему нос.

Края платформы треснули – ребята с битами совсем близко – принялись лупасить пикетчиков по ребрам. Фэтс Медина схватил кого‑то за волосы и потащил – начисто содрав скальп.

Но криков нет – что‑то не так – почему нет звука?

Обратно в Ферн‑Делл, к дому Гленды. Криков по‑прежнему нет – странно – и тут я понимаю: в ушах моих так бешено колотится пульс, что практически ничего не слышно.

Подождем, когда мальчики выйдут – «Рок! Крутой!» – голос у него ну впрямь как у пидора, у этого убийцы восьмерых. Подозрительно: два часа ночи, где‑то тут моя сирена‑шлюшка…

Горит один фонарь – над ее подъездом. Я включил рацию и принялся слушать, чтобы хоть чем‑то себя занять. Голоса – настраиваю на полицейскую частоту – бормотание, шипение.

Дело о мехах Гурвица – ребята из Отдела ограблений. Узнаю голоса: Дик Карлайл, Майк Брюнинг – приспешники Дадли Смита. Никаких следов: Дад требует, чтобы они разобрались как следует. Трескотня: вклинилась какая‑то другая станция. Брюнинг: Дад снимает Джонни Дьюхеймела с работы в Отделе по борьбе с оргпреступностью – этого громилу – бывшего боксера. Опять помехи – я покрутил ручку – ограбление винного магазина на Ла Брея.

На стоянку въехал «корвет» – мальчики, обнявшись, стали подниматься к Гленде.

Один звонок – открылась и закрылась дверь.

Прикидываю, как пробраться:

Через сам дворик – слишком рискованно. Через крышу – тоже: не на что взобраться. Обойду‑ка я бунгало – может, там есть окно, в него и подглядим.

Рискну? – это того стоит – слишком смачные слухи.

Я вышел из машины, зашел за бунгало, сосчитал задние двери – раз, два, три – плотно закрыты на засов. Одно окно есть – шторы приоткрыты – посмотрим:

Темная спальня, дверь в смежную с ней комнату открыта.

Аккуратно нажимаю на стекло, давлю. Открылось – ни дребезга, ни скрипа. Через подоконник – раз – и внутри.

Запахи: чистое белье, застарелые духи. Темнота, серая – разглядел только кровать да книжные полки. Голоса – ухватился за дверь – прислушиваюсь.

Гленда: «Что ж, это прецедент».

Крутой: «Не самый удачный, милая».

Рокуэлл: «Мари „Тело" Макдональд – пришла из ниоткуда, сделала карьеру – и потом – р‑раз – ее ни с того ни с сего похищают. Газетчики мигом учуяли игру на публику. Я полагаю…»

Гленда: «Это все было так ненатурально, вот почему – у нее даже прическа не испортилась. Помните, что наше кино спонсирует Микки Коэн. Он на меня запал, так что прессе можно преподнести гангстерский след. Когда‑то меня содержал Говард Хьюз, что тоже делу не помешает…»

Крутой: «„Содержал" – вау, какой эвфемизм!»

Рок: «А что такое „эф… эвфемизм"?»

Крутой: «Хорошо, что ты красавчик – мозгами бы ты работать не смог».

Гленда: «Прекратите и послушайте меня. Я вот о чем: что подумает полиция? Явно не похищение с целью выкупа – кто станет тратиться из‑за нас с Роком? Я вот думаю…»

Крутой: «Полиция заподозрит месть Микки или что‑нибудь в этом духе, а Микки ничего не будет знать. Полиция обожает беспокоить Микки – собственно, это любимое занятие всего Полицейского управления Лос‑Анджелеса. А вы двое будете молодцом. Джордж Индж влепит вам пару плюх – слегонца, чтобы было правдоподобней.