— Перечислите, чем вы болели в детстве, — попросил он, дожидаясь, пока Амундсен закончит возиться со своей одеждой. Юноша нахмурился и бросил на врача неуверенный взгляд:

— В детстве? Да я, кажется, ничем серьезным не болел… Не помню…

— А в последние годы?

— Тоже ничем, — Руал, наконец, разделся и выпрямился, глядя на врача напряженным взглядом. Никогда еще он не ощущал себя таким беззащитным, даже когда еще во время учебы в университете вместе с другими студентами-медиками впервые посетил квартал свиданий. А старый доктор, как назло, принялся внимательно его разглядывать, удивленно хлопая глазами и прищелкивая языком.

— Ну-ка, согните руку, молодой человек, — проговорил он, взяв Амундсена за плечо и сжимая его вздувшуюся высоким горбом мышцу. — А теперь вторую! Нет, это просто поразительно! Скажите, Амундсен, как вы смогли развить такие сильные мускулы?

— Ну… — несмотря на то, что Руал изначально рассчитывал поразить комиссию своей силой, таких бурных восторгов он не ожидал и на миг даже растерялся. — Я уже восемь лет занимаюсь спортом. Хожу на лыжах, играю в футбол…

— А насколько часто?

— Да каждый день практически…

— Это поразительно! — снова повторил врач, обернувшись к двум другим медикам. — Я уж думал, в наше время вообще не осталось молодых людей, которые следят за своим здоровьем! Амундсен, подождите, пожалуйста, еще пару минут, не одевайтесь, я сейчас…

С этими словами доктор выскочил за дверь, оставив Руала наедине со своими посмеивающимися ассистентами. Юноша опустил глаза, не зная, куда ему деться, и надеясь, что глава комиссии действительно ушел ненадолго — в помещении было прохладно, и хотя холода он не боялся, торчать в голом виде посреди плохо протопленной комнаты было весьма неприятно.

Доктор действительно вернулся быстро, но Амундсена это совсем не обрадовало — вслед за главой медкомиссии в комнату вошли еще несколько человек в военной форме.

— Вот, посмотрите, господа, какой замечательный парень! — в голосе указывающего на Руала врача по-прежнему звучало восхищение. — Не то, что предыдущие — то толстяки отъевшиеся, то хилятики! Спортсмен, футболист, волевой человек!

— Да уж, — одобрительно прогудел один из вошедших офицеров. — Если бы вся наша армия состояла из таких парней…

"Чтоб тебе провалиться, старый сморчок! — выругался про себя Амундсен. — Ты бы еще весь Королевский полк сюда позвал на меня любоваться!"

К счастью, вскоре офицеры, восхитившись еще раз натренированными мышцами Руала и пожелав ему успехов на службе, ушли, и глава медкомиссии стал осматривать "поразительного парня" дальше, продолжая громко удивляться его сильному и красивому телосложению. Амундсен едва дождался, когда ему, наконец, позволят одеться, и уже в самый последний момент вдруг вспомнил о проверке зрения, которой так опасался вначале. Однако врач уже диктовал своим ассистентам вес и рост новобранца Руала, и молодой человек благоразумно не стал напоминать ему об осмотре глаз. Убедившись, что медкомиссия дает ему добро на воинскую службу, он проворно выскочил за дверь и бегом помчался на улицу: он так и ждал, что врач обнаружит свою оплошность и бросится его догонять. Но этого не случилось — и за последующие недели армейской подготовки, как и за три года учебы в университете, никто из окружавших Руала людей так и не догадался о его близорукости.

Не знал об этом и Отто, молодой человек, с которым они подружились во время службы и который оказался первым, кому Амундсен доверил свою тайную мечту — покорить Северный полюс.