— Да что дом! — подхватил Вистинг. — Я тоже не понимал, зачем нам сейчас грузить на судно сразу всех собак, почему их нельзя было взять на обратном пути? А Руал только загадочно глазки в ответ строил!

Собравшиеся в очередной раз грохнули смехом, и Амундсен поднял руку, призывая их к тишине.

— Ты тоже согласен? — уточнил он у Вистинга, когда все отсмеялись.

— Согласен. И могу так же дать согласие за всех своих собак.

— Замечательно. Линдстрем, что ты скажешь?

— Я? — добродушный повар расплылся в улыбке. — Я не только согласен, я даже мстить тебе, в отличие от этих кровожадных вояк, не собираюсь!

— Спасибо. Хансен, твое мнение?

Из-за спины Людвига Хансена, к которому обращался Руал, высунулась хитрая физиономия его однофамильца Хельмера.

— Который из двух? — спросили они в один голос.

— Оба, — усмехнулся Амундсен.

— Согласны! — так же хором заверили его однофамильцы.

— Кристенсен?

— Согласен!

— Хассель?

— Да.

— Преструд?

— Да!

— Кучин?

— А почему нет? — русский биолог, за время плавания из Кристиании в Мадейру, научившийся говорить по-норвежски почти без акцента, лукаво подмигнул Амундсену. — Вон Колумб в свое время тоже поплыл в Индию, а открыл Америку! Почему бы и нам не открыть Южный полюс вместо Северного?

Моряки снова развеселились, а Амундсен продолжал перечислять их фамилии, глядя каждому названному в глаза. Он опросил всех членов экспедиции по очереди, вплоть до самого младшего из них юнги Ульсена, дождался одобрения своей идеи от каждого и только после этого жестом подозвал к столу Нильсена с картой. Обсуждение маршрута до берегов Антарктиды, места зимовки и пути вглубь континента тоже не заняло много времени: мнению Амундсена все присутствующие доверяли. Небольшой спор возник, лишь когда речь зашла о Китовой бухте, на берегу которой Руал планировал установить сборный дом и провести зиму.

— Шеклтон был там в позапрошлом году и видел, как от ледника откалывались глыбы льда! Это наверняка плавающий ледник, слишком неустойчивый! — полярники наперебой высказывали те самые доводы, которые Руал и сам не так давно обдумывал, терзаясь серьезными сомнениями. Однако теперь у него уже набралось немало аргументов против предположения Шеклтона, и он не замедлил поделиться ими с друзьями:

— Шеклтон видел точно такой же ледяной барьер, что и Росс, семьдесят лет назад. Плавающий лед не мог бы так долго оставаться на одном месте и не меняться. Я уверен, что подо льдом там твердая земля, а откалывались от ледника только небольшие куски.

— И к тому же эта бухта ближе к полюсу, чем все остальное побережье, на целый градус, — добавил Нильсен.

— Чего же тогда Роберт Скотт ее не выбрал? — вмешался в разговор Бьолан.

— Видимо, Скотт считает мыс Эванс более удобным для зимовки местом, — предположил Амундсен. — Я в этом сильно сомневаюсь, но — поглядим. Время покажет, кто из нас прав.

— Кстати, а Скотт вообще знает, что мы с ним теперь вроде как соперники? — подал голос Стубберуд.

— Конечно, Леон должен завтра, после нашего отплытия, разослать телеграммы во все порты, где Скотт намерен останавливаться, — кивнул Амундсен и после небольшой паузы добавил. — Соперничать с таким человеком, как Скотт — что-то в этом есть… Ведь он уже побывал ближе всех к Южному полюсу!

— А победить такого соперника — это просто потрясающе! — продолжил его мысль Вистинг, и все вновь одобрительно загудели.