— Вы — странная смесь бравады и робости, — он намотал на палец ее длинный локон, — самомнения и недооценки себя. Я это понял. — Он встретился с ней глазами. — Но я не понимаю почему. — Он высвободил свой палец из ее волос, наклонился, и теперь его губы были так близко, что почти прикасались к ней. — И я собираюсь это узнать.

Его слова не сразу дошли до нее, но когда она осознала их смысл, рванулась прочь с дико бьющимся сердцем.

— Оставьте меня в покое, Грейсон! Я не хочу, чтобы вы лезли в мою жизнь. И разумеется, мне не нужны ваши поцелуи.

Эта фраза была ложью, и они оба знали это. Они смотрели друг на друга, потом он улыбнулся молча и кивнул.

— Ладно, пусть пока будет так, — вздохнул он, и голос его был как ласковое прикосновение. — Я дам вам время. Я уже говорил.

И, сказав это, он повернул ее лицом к бумагам, но она вдруг забыла, что должна делать. Она остро, до боли, ощущала его руки у себя на плечах — и его обещание покопаться в ее прошлом. Неужели он узнает о ее матери и Найлзе Прескотте и о причине, вынудившей ее уехать из Бостона? Неужели он узнает о ней все?

— Софи!

Она стояла опустив голову, не в силах заставить себя посмотреть на него.

— Вам надо играть так, как вы играли, когда я вошел. И тогда Бостон полюбит вас. Как же может быть иначе? — Сердце ее бешено забилось.

— Подпишите контракт, Софи. Меня ждет работа. — Она попыталась сосредоточиться на документе, чувствуя себя загнанной в угол. Несмотря на свою браваду, как она сможет все это проделать? Мыслимо ли, чтобы Бостон увидел ее представление?

Поскольку она не двигалась, он поднял ее подбородок и с любопытством посмотрел на нее.

— Чего вы боитесь?

Она в мгновение ока схватила ручку.

— Я не боюсь! Ничего! — Она давно уже перестала бояться чего бы то ни было. И с сердитым видом она быстро поставила свою подпись. — Ну вот, вы довольны?

— Это нужно не мне, Софи. Это нужно вам. Остается спросить: довольны ли вы?

— Дальше некуда.

Грейсон смотрел на нее, пытаясь понять, что выражает ее взгляд. Был ли он прав, решив, что она пытается держать его и всех остальных на безопасном расстоянии?

Но тут он заметил краешек какой-то бумаги, лежащей под ее чашкой с чаем. Его внимание привлекло имя Перси Уолтера.

— Что это такое? — спросил он.

Софи посмотрела на стол, потом вытащила намокшую записку и прочла. Она смотрела то на Грейсона, то на лист бумаги, и было очевидно, что написанное там очень ее радует.

— Ax да, я и забыла! Это пришло вчера около полудня. А может, и в час. — Она пожала плечами. — Тут о том, что какая-то встреча в суде с Перси Уолтером двадцатого числа переносится с часу дня на одиннадцать утра.

Она протянула ему липкий листок.

Грейсон с трудом сдержался, чтобы не отругать ее.

— А вы знаете, какое сегодня число?

Она прищелкнула языком, огляделась, словно в поисках календаря, хорошее настроение снова вернулось к ней. Может быть, ей все-таки удастся изгнать его из этого дома?

— Сегодня двадцатое, — язвительно произнес он.

— Неужели? — удивленно отозвалась она, радуясь, что он больше не говорит о своем намерении порыться в ее прошлом. Она взглянула на часы, стоящие на камине. — Ах, взгляните! Без пяти одиннадцать. Вам нужно поторопиться, иначе вы опоздаете.

Он сосчитал до десяти.

— Знаете, — продолжала она, — я не очень люблю давать советы, но ничего подобного не произошло бы, если бы у вас были настоящая контора и настоящий секретарь.