«Я не буду вас ни в чем убеждать. Можете дальше забиваться во все щели и дрожать от страха. Я даже не назову вас трусливыми идиотами — у вас есть причины для такой паники. Я просто ухожу отсюда. И буду искать целителя в других местах. Если я его найду, ваши сестры окажутся в моей полной власти. Если же вы пришлете мне целителя, я оставлю их тут, потому что лишний груз в машине мне абсолютно ни к чему. Может быть, потом я вернусь за ними и за вами, но сейчас у меня есть более важные дела, чем гоняться в темноте за полудохлыми ящерицами. Я ясно выражаюсь? Жду полчаса».

И оборвал связь, не дожидаясь очередного обвинения во лжи.

Один пленный книжник, из числа смертных, рассказывал, что гладиаторы и воины — две существенно разных профессии. Только самые простодушные зрители полагают, что каждый поединок на арене — битва за выживание. На самом деле задача гладиатора не столько убить противника, сколько показать присутствующим хорошее шоу. Смертность в поединках не превышает тридцати процентов. И то гибнут в основном необученные новички, специально предназначенные в «мясо». Опытный боец стоит дорого, его обучение занимает десятилетия, и никто не хочет потерять его в результате случайно пропущенного удара. Поэтому о результате поединка чаще всего владельцы бойцов договариваются заранее. Раны наносят зрелищные, но не смертельные, зрителей всячески поощряют к милосердию, а если поверженному все-таки выносят смертный приговор — есть разные способы изобразить добивание, начиная от специально приготовленных бурдюков с кровью под одеждой и заканчивая откровенным применением магии иллюзий.

Услышав об этом от «знатока», Назиль рассмеялась ему в лицо и позволила увидеть несколько схваток на Арене. После первого же поединка, который занял около трех секунд, книжник переменился в лице и с тех пор смотрел на окружавших его дроу с нескрываемым ужасом. Пусть он сам не умел драться, но насмотрелся на достаточное количество сражений, чтобы понять — тут все было всерьез. Никаких зрелищ и спецэффектов — профессиональные убийцы сходились, чтобы любыми путями уничтожить друг друга. Оружие позволялось любое, по выбору бойца или того, кто его выставлял. Иногда в ход шла и магия, если один или оба поединщика владели такими талантами. И опять же — никаких сверкающих молний, эффектных превращений или феерического потока иллюзий, характерных для показательной битвы магов. Самым популярным на Арене было заклинание остановки сердца.

Примерно через месяц пленник набрался смелости и спросил у Назиль, пребывавшей в хорошем настроении, неужели все дроу настолько безумны, что их интересует только смерть? Неужели зрителям не нужно красоты, а устроители игр не понимают собственной выгоды, тратя годы подготовки воина ради нескольких секунд столкновения?

Девушка презрительно усмехнулась, но все-таки снизошла до объяснений. Дело тут вовсе не в безумии или расточительности. Дело в эльфийских глазах — невероятные, по человеческим меркам, зоркость и внимательность были нормой для этой расы. И, разумеется, в опыте зрителей, большинство из которых являются опытными воинами, пережившими не один десяток битв. Некоторые сами в свое время прошли через Арену. Любая фальшь, любая постановка, задержка атаки на доли секунды или отклонение меча с пути смертельного удара будут мгновенно замечены. И тогда организатора боев в лучшем случае разорвет на куски возмущенная толпа, а в худшем — он сам станет объектом очередного шоу.

Что же касается краткости поединков и отсутствия зрелищности — опять же такими они представлялись только для полуслепого человеческого глаза.