— Черт. Это, видимо, таракан постарался… Вы его не знаете… А когда люк открыт?

— Действие рун охватывает всю колесницу, неважно, открытая она или закрытая, Владыка.

— Ясно. Раэрон! Тащи драков на свет! Только осторожно.

Черная лента вынырнула из земли и на мгновение исчезла внутри БТРа. Через доли секунды она появилась обратно и аккуратно выложила на камень шесть тел. Хриплое дыхание подсказывало обостренным чувствам вампира, что пленницам осталось совсем немного.

— Приступайте. Энергию для исцеления брать у пятерых взрослых, ребенка не трогать. Лечить всех, девочке особое внимание! Любой ценой мне ее вытащить!

— Но Владыка! Позволь сказать! Это же драки!

— А то я не знаю! Все возражения — потом. Сейчас лечить, и быстро!

Шестеро духов нерешительно отделились от толпы и поплыли по воздуху к телам. С каждой секундой их движения становились все более уверенными. То ли призраки увлеклись знакомым делом, то ли решили, что приказ надо выполнять хорошо, независимо от собственного мнения. Ухватив женщин за плечи когтистыми лапами, они припали страшными челюстями к посиневшим губам, словно высасывали последние вздохи. Зеленый огонь, окружающий скелеты, с каждой секундой разгорался все ярче. Когда языки пламени уже взлетали вверх почти на полметра, духи так же синхронно отстранились от лежащих, и начали собирать с себя огненные завитки, лепя их в ровно светящиеся изумрудные шары. С каждой секундой сферы уплотнялись и горели все ярче. А потом внутри них начали проступать очертания крошечных скелетиков… пока без доспехов, но это однозначно были маленькие копии воинов-Марай. В позах эмбрионов — каждый охватил коготками свой хвост.

Наконец, первый дух закончил «лепку» и осторожно, словно боялся разбить, опустил трехсантиметровый шарик в грудную клетку женщины, где тот утонул без следа. Спустя несколько секунд дыхание пострадавшей выровнялось, лицо начало приобретать нормальный цвет. И только после этого до зачарованного Владимира начало доходить:

— Постой-ка. Вы что же, размножаетесь таким образом?

— Да, Владыка.

— А подробнее? Получается, вылеченный уже не будет собой? Он просто оболочка для этого вашего… эмбриона?

— Нет, Владыка. Зародыш растет, питаясь силами души исцеленного и постепенно сливается с ней — это правда. Взамен он излечивает тело от всех ран и болезней. Но память и личность остаются в неприкосновенности до конца жизни. У зародыша нет собственного характера. Его основа — заклятие подчинения, но оно срабатывает только после смерти.

Хранитель задумался. Вряд ли драки будут ему благодарны за такое спасение. Они точно предпочли бы умереть, чем стать рабами Судии. С другой стороны, именно опасность превратиться в Марай удержит их от очередных попыток самоубийства — а такие попытки Владимира уже полностью задолбали. Как будто весь мир задался целью напомнить ему первый не слишком разумный поступок в Носфере. Дескать, если Владыке можно, то уж нам и вовсе рекомендовано… «Но я-то тогда еще не знал, к чему приведет моя смерть?»

«Они тоже не знали, — ехидно напомнила совесть, — по местным представлениям, Судия — обязательно чудовище, и ты, когда стрелялся, думал так же. Как и ты, они предпочли от чудовища сбежать, вместо того, чтобы уточнить обстоятельства и просчитать последствия».

Что характерно, Меч и совесть Владимира друг друга терпеть не могли. А вот голоса у них почему-то были похожи, как у братьев-близнецов. Одинаково назойливые и едкие.

— Черт с ним. Лечи остальных. Все равно, другого целителя сейчас искать негде.

Остальные огненные шарики, к тому моменту уже давно готовые, исчезли в телах спящих.

— Через сколько времени они придут в себя?

— Примерно через час, Влады…

Закончить фразу дух не успел.