Рантен обхватил руками голову. Идея казалась совершенно безумной… И оттого, возможно, имела какой-то смысл. Вот только старому волшебнику не хватало безумия, чтобы этот смысл осознать. Или же он просто не был готов так перетряхнуть свои представления.

— У меня нет времени с вами пререкаться. Просто слушайте, — невозмутимо продолжал пришелец. — В ваш мир втекает как сила Света, так и сила Тьмы. Обе растворяются в мировом эгрегоре и взаимно гасятся. Теоретически, если мы начнем отнимать у общества энергию Света, то, не имея баланса, в нем должна начать копиться Тьма. Иными словами, мотивы людей станут более эгоистическими, что может привести к резкому увеличению насилия в обществе — как мотивированного, так и спонтанного.

Совершенно ошалевшие от высокоумных рассуждений светлые резко вскинули головы. За длинными и красивыми речами они уловили главное. Люди станут убивать и мучить друг друга. Еще больше, чем сейчас, хотя, кажется, куда уж больше? Не слишком ли высокая цена?

— Теоретически должна, — с ударением на первом слове повторил Серафим. — Но в действительности этого не произойдет. В вашем мире присутствует некий природный или искусственный компенсатор.

Нечто очень мощное откачивает избыток Тьмы, если она не используется магами и не гасится Светом. Так что катастрофы не случится.

— Судия? — предположение возникло чисто автоматически. В Носфере только одна темная сила обладала достаточным могуществом для такого контроля.

— Нет. Поглощение Тьмы происходило еще до его прихода. И после смерти Дракона — я нашел следы энергетических потоков. Так что это не сам Судия, не одна из его частей… Но, возможно, что-то связанное с ним. И что бы это ни было — или кто, — нам следует как можно быстрее его найти. Мы не можем начать перехват межмировых потоков, пока не разберемся, кто и зачем делает аналогичную работу помимо нас.

Глава 13

Все-таки два-три боя — недостаточно, чтобы полностью изменить взращенные годами рефлексы. Вместо того чтобы выпустить на свободу Меч и за пару мгновений нашинковать зверей на мелкие кусочки, он по привычке схватился за пистолет и дал по морде пса длинную очередь. Эрт отпрянул, мотая головой, один глаз брызнул кровью, но мозг, похоже, не был задет. Его сосед снова выдохнул призрачное пламя, пытаясь понять, что же это за существо перед ним — не катается по земле, не воет, а спокойно стоит и отплевывается больно жалящими кусочками металла. Владимир чувствовал эмоции зверя. С одной стороны, хотелось как можно скорее задать стрекача от незнакомого врага. С другой — здесь суетилось столько вкусных кусочков эктоплазмы…

Теперь он понимал многое. И то, почему псы на голых камнях так разжирели. И то, почему гордым словом «легион» называлась жалкая сотня призраков. Эрты ели их! Часовня стала для зверей, питающихся неприкаянными душами, находкой на много столетий. Чтобы получить угощение из этой кормушки, псу достаточно было подойти и ударить по ней лапой, делая вид, что собирается сломать. Марай были не глупы и совсем не хотели попадаться в такую ловушку. Но заклятие подчинения вынуждало их просыпаться и вступать в неравный бой, «защищая» часовню, которой и так ничего не угрожало. И так — в течение многих столетий, ведь кормушка была почти бесконечной. Даже в эти гибельные времена к берегам Твердыни периодически прибывали корабли с паломниками, и новые души, полностью или частично, восполняли собой убыль от хищников.