После всего этого начались мутации. Каждый второй отпрыск животного или разумного существа рождался больным, уродливым или попросту нежизнеспособным. Но гораздо страшнее оказались сдвиги наследственности у микроорганизмов. Волны совершенно новых эпидемий и эпизоотий, от которых ни у кого не было иммунитета, безжалостно косили выживших в катаклизмах. Ситуация усугублялась войнами за немногочисленные оставшиеся ресурсы, естественным в таких условиях бандитизмом и мародерством. Лихорадило и потусторонний мир. Безумные призраки погибших кидались на живых, зомби вставали из могил без помощи некромантов и с весьма недобрыми намерениями.

Лишь спустя пятьсот-шестьсот лет после начала катаклизма наступило какое-никакое затишье. Временное. Человеческое население к этому моменту сократилось минимум на порядок, если не на два-три. Однако маги, вампиры и прочие колдовские существа, имевшие повышенный потенциал выживания в неблагоприятных условиях, остро нуждались в человеческом материале. Поэтому они пинками выгнали смертных из укрытий, заставляя трудиться и размножаться, причем размножаться — больше. Трудились в первое время зомби, големы, гомункулусы и прочие аналоги роботов, неутомимые, неуязвимые для болезней, голода, отчаяния… Людей просто разводили, как скот на фермах. Смертные не сопротивлялись, века выживания под волшебной «крышей» приучили их к безусловному повиновению — строптивых уничтожил естественный отбор.

Вероятно, для тех же целей пытались приспособить и орков — жрут любую дрянь, к депрессиям не склонны, быстро размножаются и чертовски выносливы. Но воспротивились вампиры: для них орочья кровь все равно, что денатурат для человека. К тому же орки плохо поддаются управлению — они уважают силу, но слишком любят время от времени пробовать вождя «на прочность». Поэтому их просто отогнали в «заповедники», время от времени используя как резерв «мяса», чтобы не жертвовать более вкусными людьми.

Спустя какое-то время ослабление магии стало слишком заметно. Заклинания стали дороги, а люди, успешно размножившиеся, — наоборот, подешевели. Пришлось смертным снова учиться работать и защищать себя самостоятельно. Загремели первые битвы — маги и нечисть делили территорию для своих подопечных. Однако ограничения «цивилизованной войны» старались не переступать — за спиной стоял призрак голода. Ведь только магия делала искалеченный Носфер пригодным для жизни людей. И если две страны потратят слишком много сил или перебьют друг у друга волшебников — скорее всего, смерть настигнет и побежденных, и «победителей».

Дальше, увы, прогноз толком составить невозможно. Тут заканчивается планетология и начинается политика. Отношения могли сложиться как угодно. Но все это продлится недолго. Еще лет пятьсот максимум. Потом магия окончательно иссякнет. А следом за ней — и жизненная сила всех существ. Число летальных мутаций будет расти, пока не составит ровно сто процентов. После этого некоторое время еще смогут протянуть только бессмертные существа — эльфы, драки и им подобные. Если они не вымрут от голода, не перебьют друг друга и не покончат с собой от тоски, то смогут пронаблюдать финальный акт драмы. Наступит он примерно через две тысячи лет от нынешнего момента.

Нейтрид — материал огромной плотности и прочности — имеет лишь один недостаток. В естественных условиях он представляет собой жидкость. К тому же при давлениях ниже внутриядерных — жидкость нестабильную, взрывоопасную. Вынудить его затвердеть можно двумя способами — либо старательно выстраивать субатомные связи, что требует очень высокого уровня технологий и знания физики… Либо дешево и сердито — наложить заклятие Предела.