— Я мало знаю о нем. Когда он проиграл Судии в битве за Носфер, то бежал в мой родной мир. Там он восстановил силы и создал себе слуг из местных жителей, меня в том числе. Вернувшись через пятьсот лет, он с большой армией был готов бросить вызов Владыке повторно, но опоздал. Судия устал от правления и покинул этот мир. Некоторое время Эрцихаль воевал с Драконом, пока не запер его на Пике Кошмаров. Примерно две тысячи лет он правил Носфером, тогда и построил убежища. Потом его убили собственные ученики, установив власть так называемого Совета Восьми. Совет властвовал в Носфере еще восемьсот лет.

— А потом что случилось?

— Судия вернулся и уничтожил их всех.

— Занимательная история. Но вернемся к настоящему. На складе нет никаких ловушек, туда можно заходить безопасно?

— Да, если не прикасаться к колонне заточения и не читать написанного на ней заклинания. В противном случае пробудившийся дух или демон могут убить неосторожного.

— Будить демонов я не собираюсь. Колонна одна?

— Нет, хозяин. Четыре, по числу складов. Но демон или дух в них заточен только один, разбитый на пять частей.

— Не понял. Как это на пять, если колонн четыре?

— Пятая часть покоится под полом убежища. Достаточно пробудить одну из частей, она сама соберет все остальные.

«Строго говоря, это не демон в классическом смысле, то есть не покровитель темной иерархии, — заметил Меч. — Это просто экзотическая и весьма опасная тварь из другого мира, наподобие проницателя. Но в современном носферском языке „демонами“ называются почти любые пришельцы извне. Учитывай это при общении с ними, особенно с не-магами».

«Получается, я в их глазах тоже демон?»

«Хе, разумеется! Да еще какой! И в этом они не так уж и ошибаются…»

— Ясно, значит, будить его не будем. Раэрон, ты можешь доставить меня на склады сквозь двери, чтобы те остались закрытыми?

— Да, хозяин.

— Тогда вези. Гелла, подожди тут.

Снова знакомая темнота, тугая мембрана, обтянувшая все тело, чувство падения… Но теперь это было приятно — вампир знал, что управляет процессом по своему желанию, а также чувствовал вокруг пульс энергии, в которую мог в любой момент вонзить клыки.

«Забавно, — успел он подумать, — обычно червяки едят трупы, а тут труп грозится съесть червяка. Причем изнутри. Апофигей паразитизма».

На сей раз движение было почти мгновенным, резиноподобная плоть не успела даже полностью сомкнуться вокруг Владимира, как в глаза снова ударил свет. В отличие от центрального склепа, освещенного теперь только фарами «Гроба на колесиках», коридор не подвергся энергетическому опустошению, и его лампы продолжали работать. Щупальца ауры тут же потянулись исправить эту «несправедливость», но Хранитель их отдернул — на один день вандализма и так хватит, а бродить в темноте — небольшое удовольствие.

Коридор привел его в высокую круглую комнату, в середине которой к самому потолку поднималась колонна, покрытая руноподобными угловатыми знаками. С некоторым удивлением Владимир обнаружил, что не может прочесть их — видимо, за восемь тысяч лет письменность в Носфере слишком изменилась. Он это отметил мысленно — не стоит забывать, что Меч не дает всезнания, а только заполняет некоторые пробелы в образовании владельца. Чрезмерная самонадеянность может привести к большим обломам.

«Ну, положим, ЭТОТ язык-то я знаю, и если хочешь, могу записать в память, — отозвался артефакт, — но идея схвачена верно. На Меч надейся, а сам не плошай».

«Принято», — усмехнулся Владимир и начал осматривать стены.