Машинально я протянул ей шапку, такую невзрачную, такую нелепую, слишком по-дурацки выглядящую, чтобы из-за нее могли произойти такие изменения, в конечном итоге спасшие жизнь всем нам. Чертова с задумчивым видом мяла в пальцах грубую серую ткань.

    -  Да, - наконец сказала она, - а ведь я тоже полагала, что это легенда,. а если и существует, то давно утеряна. А вот братья Волохи откуда-то раскопали ее, а потом передали тебе. Илюша, у тебя в руках оказалась знаменитая шапка Белого Пилигрима.

    -  Белого Пилигрима? - переспросил я. Как будто снова вернулись рваные мгновения погони, и память честно напомнила мне слова Чертовой, отчаянно вцепившейся в руль: «… молись, молись своему Белому Пилигриму, чтобы он ниспослал нам спасение!». Я провел рукой по горячему лбу и вымолвил:

    -  Значит, так… Кто такой Белый Пилигрим?

    -  Вот что, Илюша, - сказала Чертова с той деликатной мягкостью, какой я раньше не замечал в строгой, сухой, суровой сыщице. - Давай потом. А то если я буду пересказывать тебе все легенды Мифополосы, мы далеко не уедем. Кгрррм!.. - прочистила она горло басовитым кашлем. - Машину помяло. Мы ж в дерево въехали. Наверно, у тетки нам стоит заночевать, хотя у нее, конечно, и не хоромы. Не хочу по потемкам… У меня до сих пор, знаешь ли, поджилки трясутся, - вдруг призналась она и закусила губу. - Не думала, не думала… Шапка Белого Пилигрима!!! Это надо же… Такие мысли просится на язык, что даже страшно говорить.

    -  Угу, - буркнул я, - понятно. Ты, Нео, избранный. А потому, виртуальная скотина, бери руки в ноги и уматывай!

    -  Что? - определенно не поняв, переспросила Чертова.

    -  Да так, знаете!.. - мизантропически отозвался я. Впрочем, при чем здесь мизантропия? Этот термин образован префиксально-суффиксальным способом из корня греческого существительного «антропос», что означает человек. А где ты тут последний раз людей видывал, Илья Владимирович, - кроме тех, что явились на Мифополосу вместе с тобой? Эзотерические и оккультные доминанты предполагают…

    Телятников вперил в меня недоуменно округлившиеся глаза и молча сунул мне бутылку. Его можно понять: кажется, заключительный бред про «доминанты» я выдал вслух. Ну что же, заговариваюсь. В машину, в машину, к Бабе-яге!..

    Я ехал в помятом сыщицком автомобиле и размышлял следующим занимательным образом: «О, я несказанно крут! Какое несчастье, что я не родился американцем, а то в голове уже тянулись бы столбиком титры к очередному киношедевру об Избранных! Оказывается, так просто победить великих и ужасных тварей с комиксовым наименованием кролокрот или кротокролик! Натянул на голову мятую шапку Белого Пилигрима и давай валять всех по долинам и по взгорьям!» Я хотел засмеяться, а вместо этого, вытерев лицо ладонью, обнаружил, что мои глаза на мокром месте. Мифополоса заключила в свои тесные объятия героя-нытика… Позже Макарка утверждал, что уже на второй версте (напомним, от Бабы-яги нас отделяло шесть с половиной данных единиц расстояния) я понес невероятную околесицу, характерную для сопровождающихся бредом и галлюцинациями психических заболеваний, а потом на полном серьезе стал учить Чертову и Дюжину дедуктивному методу. Последний я самым возмутительным образом иллюстрировал на примерах из Конан Дойла, при этом утверждая, что знал Холмса лично. Сильно меня впечатлили кролокроты!.. К счастью, затмение было коротким. Когда в просветах между деревьями показалась скатная крыша просторной бревенчатой избы, я уже был в относительном порядке.