– Да. Внешне все оставалось по-прежнему.

Я пыталась сохранить нашу близость, хотя теперь Евгений почти не заходил в мою спальню, придумывая всякие отговорки. Я постоянно думала о сопернице, продолжала следить и совершенно непроизвольно однажды купила такую же шляпку, потом вторую, потом еще. Мне захотелось быть ею, пусть так, в мелочах! Я заметила, что Евгений даже вздрогнул однажды, но не сказал ни слова. Я решила ему намекнуть, что ЗНАЮ, полагая, что это вынудит его к откровенности. И что дальше, спросите вы? Я не успела додумать, так как он принял решение, от которого я пришла в ужас. Он решил избавиться от меня, так как я избавлялась от своих соперниц. Что ж, я сама научила его! Как я узнала?

Очень просто! Он стал вдруг мил и нежен, снова баловал своими любовными утехами, точно так, как с Лидией. Я стала осторожна. Следила за едой, никуда не выходила, жила в доме, как в осажденной крепости. Он целовал меня, а в глазах его стояла смерть! Я прижимала к себе его руки, зная, что это руки моего убийцы! Я должна была бежать, прятаться, но я не могла. Все мое существо было парализовано надвигающейся развязкой. Я знаю, в подобных переживаниях есть что-то ненормальное. Но ужас вперемешку со страстью, страх и любовь одновременно….

Никогда, никогда прежде я не испытывала в постели ничего подобного, как в те дни!

Татьяна Аркадьевна замолчала. Она снова проживала каждый день и каждую ночь прошлого. Роев смотрел на нее с изумлением и страхом.

Она внушала ему теперь очень противоречивые чувства. Отвращение, брезгливость и, что непонятно, безотчетный восторг. Татьяна Аркадьевна преобразилась прямо на глазах. Глаза горели, лицо стало необычайно одухотворенным, ее опять переполняли невероятные чувства. Они выплескивались через край и поражали своей мощью.

Куда делась серая старая мышка? В какой-то момент княжна даже показалась прекрасной. Владимир Иванович шумно вздохнул и отшатнулся, точно боялся заразиться этим безумием. Да она больна, она сумасшедшая, ненормальная! Роев с опаской покосился на Сердюкова, догадался ли тот?

Следователь, похоже, тоже догадывался, но оставался внешне спокоен и сдержан. Ведь главное впереди!

Татьяна Аркадьевна пришла в огромное волнение и с трудом продолжила:

– Каждый день я ждала развязки и каждый день недоумевала потому, что еще живу. Неудивительно, что новость о священнике, лишенном сана, том самом, который нас венчал, не обеспокоила меня должным образом. В газетах ничего не писали о записях в церковных книгах, но до этого оставался один шаг! Впереди маячил скандал!

Однажды Евгений уехал в наш загородный дом. Якобы позвали дела, что-то там с арендой, уже теперь не помню его сбивчивых объяснений. Через день пришло письмо. Срочно приезжай, нам грозит опасность, поэтому необходимо соблюсти конспирацию и идти к дому пустынной дорожкой через лес. Послание пришло утром, с таким расчетом, чтобы, выехав дневным поездом, к вечеру оказаться на станции. Меня прошиб пот. Вот оно! Западня, неловкая, плохо придуманная, но смертельно опасная! Что теперь делать? Я долго сидела над запиской. Перед моим мысленным взором вырисовывалась картина. Вот я иду, в длинном пальто и шляпе через лес. Меня обуревает смертельный ужас…

Стоп! Именно в тот миг мне и пришла идея с подменой. Вы опять оказались правы, господин следователь, полагая, что в темноте убийце трудно разглядеть детали. У меня не было времени раздумывать. Все сложилось стремительно и само собой. Я внимательно посмотрела на записку. Как удачно, вначале шло безликое обращение. Поверит Роева или не поверит, что письмо для нее? Сомневаться не было времени.

Я переложила письмо в другой конверт без подписи и направилась к вашему дому, Роев. Недалеко от дома я наняла мальчонку для передачи конверта горничной барыни. Перешла на другую сторону улицы и, зайдя под арку соседнего здания, долго ждала. Наконец из своего дома стремительно выбежала Роева, взяла извозчика и помчалась на вокзал.