Изменить размер шрифта - +
Одна мне запомнилась особенно. Она называлась «Слава Богу за Юбивазу»

Очевидно, она была основана на комиксе, рекламирующем один из видов дзюдо, и продолжалась тридцать восемь секунд. Я пропустил ее, потому что по дороге в зал зашел в туалет, и с тех пор постоянно сожалел о потере.

Что меня больше всего восхищало в те времена в Стюарте, так это его настенные плакаты с портретами Мао и Д.Т. Судзуки. Председатель был кнопками приколот к двери стенного шкафа, а Судзуки держался на противоположной стене при помощи скотча. Толстый китаец вдохновенно простирал руку, а тощий японец в наряде буддийского монаха криво сидел на камне. Стюарт дорисовал к их ртам пузыри со словами. Председатель кричал: «Ты НАПИСАЛ сегодня что-нибудь, Стюарт?» А монах зыркал ему навстречу и бормотал: «Сегодня свинья – завтра ветчина».

Я наткнулся на Стюарта в нашем кабинете в первый день занятий. Прошло восемь лет, и он выглядел человеком среднего возраста. Худее, волосы покороче, стандартная преподавательская бородка.

«Тебе придется следить за тем, что ты говоришь здесь, Рэймен», – было первым, что он мне сказал.

Я вошел в кабинет и осмотрелся, пока он дергано и порывисто говорил:

– Я только что летом услышал, что мой контракт не будет продлен. – Он изогнул шею и посмотрел на меня, как мне показалось, осуждающе.

– Ты хочешь сказать, что тебя уже уводили? – спросил я, садясь.

Стюарт темпераментно закивал;

– Но они дают год на поиски другой работы. Я собираюсь разослать 1200 писем. – Он вручил мне одно из стопки на столе. В третьей строке была опечатка.

– А что ты вообще тут делаешь? – спросил я. – Преподаешь математику в нью-йоркской глухомани… Что за дела? Что случилось с дзен-социализмом?

Его улыбка походила на трещину в булыжнике, а голова больше подошла бы человеку вдвое крупнее его.

– Это была идея Бернардины. Она сказала, что мы должны вести подкоп изнутри.., встроившись в Систему.

Поэтому я решил получить докторскую степень по математике. Когда они хотят лишить тебя человеческого облика, они пользуются цифрами вместо имен, так? Статистика вместо души. Поэтому я изучал статистику. Но единственная преподавательская работа, которую я смог найти, оказалась здесь, в этом коровьем краю. А теперь я и эту работу теряю. – Левин со вздохом упал в свое кресло. – Я никогда и представить не мог, что все закончится такой чертовой нищетой.

– Да, – ответил я. – Я поступил в аспирантуру только ради того, чтобы увернуться от призыва. Меня все равно чуть не призвали. Но через какое-то время я действительно увлекся математикой. Это красивая штука.., как настоящее абстрактное искусство.

Левин фыркнул.

– Если она такая красивая, так почему на нее никто не смотрит? Считай, что тебе повезло, если хотя бы три человека прочитают твою диссертацию. – Он подал мне математический журнал. – Посмотри сюда. Плод пятилетнего труда.

Журнал назывался «Труды Американской статистической ассоциации». Примерно в середине оглавления я прочитал: «Асимптотическая теория регрессии погрешностей в пуассоновских процессах… Стюарт И. Левин». Я пролистал журнал до этой статьи. В ней было страниц десять и россыпи незнакомых символов.

– Видно, что статья интересная, Стюарт, – солгал я. – Конечно, я больше ориентирован на логику и на теорию множеств. Но когда у меня будет время… – Я решил сменить тему:

– Как это вышло, что ты, имея степень по статистике, не нашел себе сытной работы в промышленности? Вот уж где ты действительно мог подрыть систему.

Он забрал у меня журнал и какое-то время, не отвечая, разглядывал свою статью.

Быстрый переход