Мисс Ниббс внимательно оглядела ее:

– Я могу только делать предположения насчет вопроса, который вы ему задали, и на который он должен ответить.

Она подошла к Элоис и, взяв ее за подбородок, пристально посмотрела в ее глаза:

– Не обижайте его. Его достаточно обижали в этой жизни.

Сделав это загадочное замечание, она взяла Элоис за руку и повела вверх по лестнице.

Войдя в свою комнату, Элоис подошла к камину и опустилась на вышитый розами ковер. Она чувствовала себя плохо. Возможно, из-за выпитого рома или из-за волнующих событий сегодняшнего дня. Она заключила довольно странное соглашение с хозяином. Но остаться здесь, в этом доме? Стать прислугой?

Элоис содрогнулась. Нет. Может быть, ее сознание и затуманено ромом, однако она еще не совсем потеряла голову и знает, что это совершенно не то, к чему она стремилась. Она должна следовать своим собственным планам. Она не хочет быть горничной, стирать пыль, мыть и чистить до конца своих дней. И все же…

Подняв глаза, она увидела черные стены и потолок, разрисованный смеющимися херувимами и светящийся, словно весеннее солнце. Пожив какое-то время в подобном месте, будет очень трудно покинуть его. И, возможно, будет еще труднее оставить… его.

– Итак, сэр? Что нам теперь делать? По словам помощника Мак-Кендрика, они не видела Элоис. Наши люди также сообщают, что женщина в фаэтоне, который мы видели – не она.

Кроуфорд едва прислушивался к бормотанию секретаря.

– Мак-Кендрик где-то скрывает мою дочь.

– Но, сэр…

– И она недалеко отсюда. Я знаю, я чувствую это.

– Но почему тогда его люди солгали нам? Ведь мы никогда не имели с ними дела.

Кроуфорд сидел в глубоком раздумье. Он не хотел говорить секретарю о странном предчувствии, которое испытывал в связи с исчезновением дочери. За этим скрываются чьи-то намерения. Интересно, знал ли Мак-Кендрик о планах Кроуфорда относительно замужества дочери? Может быть, этот выскочка собирается заставить Кроуфорда признать его в качестве возможного кандидата? Поэтому он похитил девушку и устроил всю эту комедию с экипажем?

Но это невозможно. Насколько было известно Кроуфорду, Мак-Кендрик не имел ни титула, ни стоящих связей. Он был абсолютно неподходящей кандидатурой. Однако это не могло обескуражить человека, стремящегося завладеть рубинами.

Кроуфорд посмотрел на секретаря ледяным взглядом:

– Я хочу, чтобы вы разузнали все об этом Мак-Кендрике. О его семье, источниках его доходов.

– Да, сэр.

– Затем, вы поставите на вершине холма наблюдателя, смотрящего в сторону его поместья. При первых признаках появления моей дочери наблюдатель должен сообщить об этом непосредственно мне.

– Очень хорошо.

– И вот еще что, Хэмфрис, – голос Кроуфорда стал тихим и вкрадчивым. – На этот раз не подведите меня.

Хэмфрис побледнел, поняв скрытую угрозу.

– Да, сэр. Все будет исполнено, сэр.

Дверь закрылась, и Кроуфорд снова уставился в окно.

– Я найду тебя, дочь, – прошептал он, – можешь в этом не сомневаться.

– Я рад, что вы наконец-то обрели немного желанного покоя в моем доме.

Элоис резко дернулась вперед, прижала колени к груди и обхватила себя руками. Слейтер вошел в ее комнату и поставил стул рядом с кадкой, в которой она мылась.

– У меня и в мыслях не было пугать вас. Мисс Ниббс сказала, что она ушла от вас более часа назад. Мы не слышали ни одного звука из вашей комнаты и подумали, может быть, с вами что-то случилось.

Элоис сорвала простыню, висевшую на краю кадки, чтобы хоть как-то прикрыться. Едва ли мисс– Ниббс очень уж беспокоилась о ее здоровье.