Старик оживленно закивал.

— Знаю, как не знать? Вот только минут пять назад приходил мальчик лет тринадцати и спрашивал, где найти Чарлза Уостерна. Я спросил, не надо ли что передать, поскольку вас не было дома, но он только рукой махнул. «Не нужно, — говорит. — Я ему оставлю кое-что и вернусь». Выглядел очень дружелюбно. Я не счел необходимым останавливать.

Чарлз растерялся. Значит, все-таки это не ошибка и искали именно его.

— Спасибо, — поблагодарил он и снова поднялся к себе.

Что бы все это значило? Чарлз вскрыл письмо. Повеяло тонким ароматом. Духи. Причем не дешевые. Уж не королевская ли семья осчастливила посланием рядового гражданина Ливерпуля?

«Через час возле собора Метрополитен. Приходите обязательно».

Чарлз не знал, что и думать. Чья это глупая шутка? Тем более принес-то конверт ребенок. Или начало интриги?

В любом случае все надежды на маленький отдых перед праздником рухнули. Теперь нечего и говорить о ванне. Хорошо, если по возвращении останется время на душ. Или, может, не ходить? Тоже, нашли дурачка.

Но Чарлз просто не мог усидеть дома. Кто-то безошибочно угадал одну из главных черт его характера — тягу к необычному и неординарному. Ладно, так и быть. Чарлз снова накинул пальто, завязал шарф и вышел на улицу. Погода стояла отличная. Солнце, немного прохладно даже в теплой одежде, но зато очень ясно и сухо. Скоро лето. Весна опять затянется на четыре месяца, но ведь и она не бесконечна. К тому же он любил весну в родном городе. Бархатные туманы будут устилать крыши, клубиться в воздухе, прилетят птицы, распустятся деревья. А еще приплывут корабли. Много кораблей набьется в порт, негде будет и яблоку упасть. Ливерпуль менялся с каждым годом, все более обретая черты промышленного центра. Нет, Чарлз не жалел о прошлом. Можно бранить тупоумие американцев, но в одном никогда не откажешь им — в практицизме. В умении одним резким движением отсекать прошлое и двигаться вперед. Если дом мешает, его надо снести. И им плевать, жил ли там Байрон или Голсуорси. Убрать — и дело с концом. Без сожалений, без слез, вообще без эмоций. Хорошо ли это? Сейчас Америка благодаря своей предприимчивости вырвалась вперед, но ее граждане словно впали в забытье. Чего стоит вся их промышленность, вместе взятая, если единственное, на что они употребляют свои миллионы, это еда и развлечения. Деградация. Но в свою очередь англичане впали в другую крайность — традиции святы и непоколебимы, даже если они мешают везде и всюду.

Чарлз улыбнулся. Что было добавлено в эти духи, если они располагают человека к философским размышлениям? Но весеннее утро было столь романтично, а небо так лазурно, так бесконечно…

Пожалуй, стоит купить цветы. Ведь, вероятно, записка от дамы…

Чарлз рассмеялся. Вот дурень. Еще не знает, к кому идет, а уже собрался делать комплименты. Наверное, ему пора завести девушку, а то это становится навязчивой идеей. И опять на ум пришли мысли о симпатичной американке. Почему бы не помечтать? Чарлз не был сторонником возвышенных чувств и сентиментальных излияний. Все, что ему нужно было от женщины, — хороший секс. Желательно не реже трех раз в неделю. А глубокомысленные признания, упаси боже — брак! — это для людей иного сорта.

Но вот наконец и Метрополитен.

— Не меня ждешь, красавчик?

Чарлз обернулся. Перед ним стояла… симпатичная американка, та самая.

— Ну, если вы прислали это, то вас. — Чарлз совершенно не смутился, даже не подал виду, что удивлен.

— Совершенно верно. — Она протянула руку. — Алекс.

— Чарлз.

Рука у нее была немного влажная и теплая.