Однако или любопытство водителя не знало границ, или он просто не понял намека, но разговор на этом не закончился.

— Ну да. Я таксист, — закивал водитель, парень лет двадцати трех с черными кудрявыми волосами. — Я уже давно таксист. Я Патрик, сэр. Уолтер Патрик. Друзья называют меня Уол. Так короче. А вы, значит, адвокат.

— Я этого не говорил, — сказал Чарлз, который уже успел понять, с кем имеет дело. Но его замечание было проигнорировано.

— Наверное, это сложная профессия. Я вот вчера подвозил одного врача. Он мне такого порассказал!

Дальше Чарлз и Христиан уже не просто слушали, а развлекались от души, подбрасывая парню все новые и новые темы для разговоров. Глупость таксиста, как и его любопытство, была не ограничена рамками хоть какого-нибудь образования, и потому он даже не понял, что над ним смеются. Он обрадовался словоохотливым клиентам и с готовностью студента на экзамене выдавал все новые и новые варианты развития американской истории, науки и искусства. Время пролетело незаметно.

В отеле «Фаворит», где Чарлз останавливался, когда ездил в Америку года три назад, нашелся очень подходящий номер. Окна выходили на улицу, и потому стоимость проживания была ниже. Три комнаты, довольно приличного вида, четвертый этаж. Уже через полчаса оба приятеля спустились в холл.

Газетенка, которую дал Чарлзу таксист, была явно из разряда желтой прессы: дешевая бумага, краска, тянущаяся за пальцами. Нет. Подобным изданиям верить нельзя. Они обычно не отвечают ни за свои слова, ни за чужие, которые рискуют поместить в статьях.

Однако и из первоклассных журналов — например, «Юрист», «Дело закрыто» — удалось узнать не больше. Вся информация сводилась к разоблачению махинаций Алекс Оскар. Журналы писали об изощренности ума этой женщины, о ее находчивости и предприимчивости. Другие журналы и газеты Чарлз покупать не стал, только просмотрел. Дело приобрело характер травли. Похоже, никто, кроме мужа и некой Кортни, близкой подруги подсудимой, не верил в ее невиновность.

— Ее посадят, — заключил Христиан, пробежав глазами пару статей в тех же изданиях. — Видимо, в Америке давно не было ничего подобного. Процесс раскрутили, ее никто не защищает.

— Я буду ее защищать. — Чарлз вернул газеты и журналы продавцу и уверенно зашагал вдоль улицы. — Она невиновна.

Ему хотелось самого себя убедить, что это так. Но в душу уже закрались подозрения. А может, она? Нет. Да нет же. Чарлз всячески отгонял эти мысли.

— Знаешь, теперь даже я верю, что она невиновна, — сказал Христиан. — Такая шумиха вокруг — первый признак невиновности подозреваемого.

Чарлз улыбнулся. Он ждал, что Веснушка, прочитав газеты, начнет уговаривать его не ввязываться в это дело. Но тот неожиданно пришел на помощь ослабевшей вере Чарлза.

— С чего хочешь начать? — поинтересовался Христиан.

— Пожалуй, надо сначала поговорить с этим Джолианом. Надеюсь, ему неизвестно о… нашей связи. Просто хочу уяснить некоторые моменты.

— Тогда надо ехать к ним домой.

— Да, — закивал Чарлз. — Но сначала надо позвонить и предупредить о визите.

В телефонной будке лежал несколько потрепанный справочник, но фамилия Оскар оказалась настолько распространенной, что обзвонить весь список не удалось бы и за три дня. Хорошо, что были точно известны имена. Но и Джолианов и Фредов было слишком много. Чарлз начал по очереди набирать номера.

— Могу ли я поговорить с Фредом или Джолианом Оскаром. — Эту фразу пришлось повторить раз десять, пока наконец Чарлз не нашел нужного дома. Ему ответил, вероятно, дворецкий или кто-то из прислуги.