— А он тоже здесь? — улыбнулась, вспомнив свою невинную шалость в такси, Алекс.

Чарлз подмигнул ей, угадав мысли.

— Разумеется. Могу позвать.

— В прошлый раз он меня так испугался, что даже предпочел сойти с яхты на берег.

— Теперь ему ничто не грозит. Тут всюду охрана, да и через стекло ты до него не доберешься.

Алекс засмеялась. Засмеялась впервые, может быть, за несколько недель от души. Но Чарлз снова перешел к делу.

— Ну так ты согласна?

Алекс пожала плечами.

— Чего мне будет это стоить?

— Тебе придется стать моей женой. — Сегодня определенно был день сюрпризов. Чарлз и сам не понял, каким образом у него выскочила эта фраза. В стенах тюрьмы она прозвучала ужасно неуместно, словно заключалась новая сделка. Чарлз испугался этой мысли и поспешил добавить: — Если ты сама этого захочешь. Мы с Христианом сделаем все возможное, чтобы тебя вытащить, а потом уж ты сама решишь, гожусь я тебе в мужья или нет. Я ни к чему не тебя не принуждаю, просто вырвалось, извини. Я сказал не так, и нужно было не здесь. Но это не как сделка с Оскарами. Я действительно…

— Может, перестанешь извиняться? — Алекс улыбалась, на ее лице не было ни тени обиды или недоверия. — А то уже начинаешь напоминать мне Джо. Если человек летит из другого полушария к тебе на помощь, это что-нибудь значит. Я тебе верю, Чарли. Я ведь могу тебя так называть? Так вот, я тебе верю. И вообще, это самое неординарное предложение, которое мужчина когда-либо делал женщине. Меня же могут посадить, не забывай об этом.

— Да-да, я помню, — закивал Чарлз. — Но я буду ждать. И еще не все потеряно. Какой же я дурак, что не поехал за тобой сразу.

В этот момент послышался звонок, возвещавший о том, что время свидания закончилось. Алекс поднялась.

— Ладно, до встречи. Буду ждать, женишок.

Только теперь Чарлз заметил, что ее некогда идеальная фигура несколько изменилась. На Алекс был надет голубой комбинезон из какой-то плотной ткани — форма для находящихся под следствием, — но он шел ей. Как из-под земли возник полицейский. Чарлз уже не слышал, что он сказал Алекс, но она, выходя из комнаты, последний раз улыбнулась. Ему, Чарлзу.

— Ну что она? Как? Я думал, умру, пока дождусь тебя, — затараторил Христиан, дожидавшийся на улице.

— Она беременна от меня, — только и выговорил Чарлз. — Столько новой информации, столько новых впечатлений! И еще она сказала, ну почти сказала — «да».

— Кто сказал? — не понял Христиан. — Что за черт, у нее от тебя ребенок, но…

— Я стану отцом. Мы поженимся. У нас будет дом в Англии.

Нью-Йорк шумел тысячами звуков и голосов. Вечерело. Приближался час пик. Пронырливые такси шныряли повсюду, подмигивая друг другу, люди торопились сделать покупки перед ужином, дети с родителями возвращались из школ. Машины гудели, рекламные щиты сверкали тысячами огней. Железный поток летел навстречу живому, рассекая его на две части. Нью-Йорк жил своей жизнью. Жизнью, где скорость и точность играли почти такую же важную роль, как воздух для живых организмов.

Христиан понял, что добиваться более точных ответов бесполезно. Чарлз парил под облаками, выстраивая перед мысленным взором картины счастливого будущего. Это негуманно — отрывать человека от созерцания мечты. Христиан оставил друга в покое. Тем более что вокруг происходило много всего интересного. Даже просто посмотреть на американцев — и то развлечение. Вон идет по улице мужчина, разряженный и напомаженный, как кукла. И ничего, никто не обращает внимания. А вон идет парочка старух в мини-юбках и на высоких шпильках.