– За этой стойкой работая, много о ком и о чём слышишь. Люди болтают, а по пьянке особенно. И просто кореша в стороне от дельных новостей не держат. Шуз рассказал о новичке, необычно закупившемся для всего лишь «чётвёрки». Хрюкающий от удовольствия при виде десятка споранов Боров, получивший их от одного их тех, кому в нормальных стабах места нет, но тут мы всех принимаем, если без беспредела.

– И этот кто-то?

– Споран… Я не Боров, но тоже за рыночную политику.

Интуиция подсказывала, что тут жмотиться вредно для здоровья. Совсем вредно, учитывая неяркую, но расположенность ко мне Щепки. Поэтому споран был извлечён, передан, а в ответ прозвучало имя. Два имени.

– Чалый и Пыра ранним утром прибыли в стаб. На машине, но такой, которая так покоцана мутантами, что не знаю как вообще доехала досюда. Такую не ремонтировать, только на запчасти.

Чалый… Знакомое имечко. Лидер второй группы людокрадов, союзной Бецу. Вместе работали, а поняв, что Беца и его кодлу на ноль кто-то помножил, за нами метнулись. Неудачно, ну да не о том речь. Или как раз о том. Пыра, как я понимаю, из той же швали. Получается…

– Только двое из этой мразоты живыми уйти смогли?

– Двое, – подтвердил Щепка. – И ушли сюда, догадавшись, куда могли привезти их отбитый товар. Рабов было, как они узнали, четверо.

– Стража на въезде любит поболтать, особенно за спораны?

– И со своими знакомыми особенно, – дополнил собеседник. – У нас запрещено рабство, но торговцы людьми в Котловане частые гости. Близок Караван-сарай, не так далека Мясорубка. Я не удивляюсь. Никто не удивляется.

– А тебе людокрады не нравятся?

– Недолюбливаю. Есть причины, – чуток покривился бармен. – Но тебе сейчас Чалый и Пыра важнее. Они искали и вроде как нашли.

– Меня? Так я даже не прятался. Но буду внимательно оглядываться.

– Того, кого ты довёз сюда и выкинул, как шмат говна. А говно обычно воняет и само по себе, если его ещё и потыкать – воняет сильнее.

Второй, сука! Понял я, о ком говорит Щепка. Трусоват, никчемен в условиях Стикса, да и стоит на него даже не надавить, а просто прикрикнуть – растечётся лужей жидко-жёлтой готовности к абсолютному сотрудничеству. Только вот на хрена он вообще может быть нужен Чалому и его подельнику? Рабство тут не в законе, а на дуэль вызвать… надо какие-то основания иметь. Рассказать он про меня мало что может, почти ничего.

– Странно это всё. С того слизняка толку, как с воробья мяса.

– Чалый после всего случившегося осторожен. Он торчит немало споранов, брал под будущую поставку живого товара и у кого-то из заправил Караван-сарая. Имя не прозвучало. У них с Бецем было четыре машины, снаряга, стволы, люди. Осталась одна развалюха, мало оружия и снаряги, да два бойца, остальные пока ещё с возрождения доберутся. И доберутся ли, про то только Стикс знает.

– Пока не полностью вникаю в ситуацию.

– Ща вникнешь. Чалому надо хоть как оправдаться перед кредитором. А для оправдания у него есть кто? Ты и то, что у тебя из его имущества. Ну из Беца, но кого это гребёт? Может попробует, чтобы тебя на поединок вызвали и прикончили, а там понадеется грузовик со стоянки дёрнуть через знакомства. Но это… Наши его скорее в выморочное имущество, если через неделю хозяин не появится. Скорее за стенами попробуют достать. Тебя или ещё и тех, кто раньше как рабы у Беца в грузовике сидели.

Обеспокоиться однозначно стоило. Вот совсем-совсем, на предельных оборотах. И при таких раскладах выход что Резвого, что Стесняшки с Шатенкой за пределы стаба становился заметно проблематичнее.