– Я не знаю, где она. Сам ищу.

– Вы знаете ее лучше, чем кто-либо другой. У вас есть связи на улицах, верно? Найдите ее, прежде чем она начнет рожать.

– Ей пока рано.

– Полный срок беременности не планировался. Мы даже не знаем, продлится ли она все девять месяцев.

– Хотите сказать, она может разродиться в любой момент?

– Мы не знаем.

Роми рассмеялся и взглянул в окно на проплывавшие мимо здания.

– С вами, ребята, чокнешься. Припозднились вы, вот что я скажу. Они уже шныряют везде, спрашивают о ней.

– Кто?

– Полиция. Заходили ко мне сегодня, хотели выяснить, где она.

Блондин с минуту молчал. В зеркале заднего вида Роми заметил страх, промелькнувший в его глазах. «Молли-Дуролли, – подумал он, – а ведь ты их здорово напутала».

– Лучше вам найти ее, – проговорил водитель.

– Хотите ее целиком? Или лимонными дольками?

– Главное – живьем. Она нужна нам живая.

– Живую труднее.

– Десять. После получения.

– Двадцать пять, половину сейчас, или идите на хер. – Роми потянулся к ручке двери.

– Хорошо, двадцать пять.

Роми развеселился. Эти люди и впрямь до жути напуганы, и все из-за дурочки Молли. Она не стоила двадцати пяти кусков. По скромному мнению Роми, она не стоила и двадцати пяти центов.

– Так вы можете ее доставить?

– Возможно.

– Если не сможете, несколько наших инвесторов будут крайне огорчены. Так что найдите ее. – Блондин передал Роми конверт. – Будет больше.

Заглянув внутрь, Роми увидел несколько пятидесятидолларовых купюр. Это уже что-то.

Машина остановилась на углу Аптон и Тремонт-стрит – во владениях Роми. Ему совсем не улыбалось покидать уютный кожаный салон и вылезать на пронизывающий ветер. Он потряс конвертом.

– Как насчет остального?

– После получения. Вы ведь найдете ее?

«Заговаривай ему зубы, – подбадривал себя Роми. – Пусть задача кажется сложнее, чем она есть на самом деле. Может, и цена подрастет».

– Посмотрим, что можно сделать, – пообещал он, вылез из салона и проводил взглядом отъезжающий автомобиль. «Испугался. Как пить дать, испугался».

Конверт был толстым и приятным на ощупь. Роми запихнул его в карман джинсов.

«Прячься, Молли-Дуролли, – думал он. – Раз-два-три-четыре-пять, я иду искать».

Брайан провел ее внутрь и предложил бокал вина. Тоби впервые оказалась у него дома. Она волновалась – не из-за нетрадиционного состава семьи Брайана, объединявшей двух мужчин, которым хорошо жилось вместе. Скорее потому, подумала она, садясь на диван в гостиной, что ей никогда не приходилось общаться с Брайаном как с другом. Он заботился о маме, кормил и купал ее. В ответ каждые две недели Тоби выписывала ему чек. Дружба не входила в должностные обязанности.

«И почему так? – спросила она себя, глядя, как Брайан стелит салфетку на журнальный столик и ставит перед ней бокал белого вина. – Почему вручение чека раз в две недели помешало дружеским отношениям?»

Она сидела, потягивая вино и чувствуя себя виноватой из-за того, что никогда не пыталась сблизиться. Неловко было и оттого, что только сейчас, когда Брайан действительно был ей нужен, она догадалась к нему прийти.

Он сел напротив. Шли минуты. Они пили вино, комкая влажные салфетки. Абажуры отбрасывали полукруглые тени на сводчатый потолок. На стене напротив Тоби висела фотография: Брайан и Ноэль стоят на песчаной косе, обняв друг друга за плечи.