— Надо! — жестко произнес Свист и затянул провод. Потом нанес Валентине Захаровне три сильных удара ножом в шею. Он уже почувствовал вкус к убийству.

Труп Валентины Захаровны также затащили в ванную и бросили сверху на труп Саши Винокурова.

За окном было уже темно. Все устали. Пора было ложиться спать. Наступала очередная пьяная ночь.

А в лесопосадке тем временем нашли тело Татьяны Алексашиной. Район-то жилой, народ постоянно ходит, движение здесь, как на ином проспекте, — хоть регулировщика выставляй. Единственно, машины только не ездят, а все остальное «имеет место быть»…

Милиция незамедлительно начала прочесывание окрестностей, поиск свидетелей — а вдруг кто-то что-то видел? Город ведь не тайга, где свидетелем преступления может стать только зверь.

Вскоре был найден серый силикатный кирпич. Окровяненный, с отпечатками пальцев Свиста и Курганова. Немного времени понадобилось и на то, чтобы вычислить пьяную квартиру…

Все участники многодневной попойки были задержаны, все, кроме Свиста. Тот, словно бы что-то почувствовав — недаром у него за плечами была лагерная школа, — поднялся утром и ушел. Уходя, пригрозил Наталье Петрачковой:

— Если кому-нибудь хоть словечко, хоть полсловечка, — он показал ей заточку, — я тебя этим делом исковыряю, как решето. Понятно?

Через несколько часов Свиста искала уже вся орловская милиция. Но тот словно сквозь землю провалился. А ушел он к своей приятельнице Лене Манохиной, устроился к ней под теплый бочок и из квартиры решил носа не высовывать до тех пор, пока все не утихнет или хотя бы не прояснятся все обстоятельства событий, которые ему были хорошо известны. Но одно дело известны ему, и совсем другое дело — милиции.

Задержал его лишь через полтора месяца И. Галюткин, — бывший работник колонии, в которой Свист еще совсем недавно отбывал срок. Ныне же Галюткин работал в милицейском СОБРе и, как всякий оперативник, имел при себе ориентировку насчет Свиста. Свиста он знал как облупленного. И вдруг он встречает Свиста едва ли не в центре города, на многолюдной улице Тургенева.

— Стой, Свист! — закричал Галюткин. — Стой, стрелять буду!

Но, когда кругом народ, особо не постреляешь. Свист нырнул в толпу и чуть было не растворился в ней, но ему не повезло — на пути у него оказался еще один сотрудник милиции — И. Глюбин. Он и сбил бегущего Свиста с ног…

Ни психологи, ни писатели, ни философы, ни правоведы не могут понять: в чем причина такого страшного всплеска кухонной жестокости? В том, что общество разбилось ныне на два сословия — на очень богатых и очень бедных? В яростной зависти бедных к кучке богатых и эта зависть рождает отрицательные эмоции? Или причина в чем-то еще? Ведь Свист убил на пару с Олегом Лановским ни в чем не повинного парня, который и слова-то худого ему не сказал, убил только за то, что тот был одет лучше его, а в кармане, по предположению Лановского, имел деньги. Валентина Захаровна Петрачкова была убита лишь за то, что не вовремя проснулась. Татьяна Алексашина — что слишком быстро опьянела…

Ни Свист, ни Лановский, ни Стебаков по кличке Портной, который проходил по этому делу вскользь, хотя имя его в «подсудных» восьми эпизодах уголовного дела упоминалось несколько раз, ни Курганов не родились безжалостными убийцами — они таковыми сделались. У убитой Алексашиной осталось четверо детей, трое из них сейчас находятся в детдоме города Мценска. У Саши Винокурова остался двухлетний сынишка…

Единственное общее, что имелось у всех этих людей (не хочется их даже людьми называть), — они были все, как один, вспыльчивы и малоразвиты. Особенно Свист и Портной. Настолько малоразвиты, что их запросто можно считать дебилами.