– А потом он возвращается, – продолжал Луи, – все с той же навязчивой идеей. Но в этот раз он не хочет рисковать. Он тщательно прорабатывает путь к отступлению. И ищет того негодяя, который облил ему задницу ледяной водой в самый разгар насилия.

– Это я сделал. – Клеман резко поднял голову.

– Да, – мягко подтвердил Луи, – не волнуйся, я помню. Он ищет его и находит почти там же, где и оставил, в добром старом городке под названием Невер. Он отправляет его в Париж, где и подставляет.

– Да, – сказал Марк, – теперь я понимаю, почему ты всю ночь не спал. Но если подумать, то нам это ничего не дает. Еще одно преступление добавилось, это верно, но мы и так знали, что муха у этого типа в голове уже давнишняя.

– Слушай, оставь ты в покое эту муху.

– И еще мы узнали, что Клермон делает статуэтки убитых женщин, это, конечно, очень важно. Но у нас нет твердых доказательств, которые помогли бы Клеману выбраться из этого осиного гнезда. Старик вполне мог питать свои фантазии из газет. Может, он только к фотографиям и прикасался, а к женщинам нет.

– Слушай, – Луи внезапно сменил тему, – сюда вчера кто‑то приходил?

– Ничего особенного, приятельница Люсьена. Мы отправили Клемана в погреб. Она его не видела и не слышала, будь спокоен.

Луи нетерпеливо махнул рукой.

– Постарайся втолковать Люсьену, – сурово сказал он, – что сейчас не время приглашать сюда гостей.

– Ладно.

– Из‑за него все может полететь к чертям.

– Давай поговорим о другом, – слегка поморщился Марк.

Луи сел за стол рядом с Клеманом и несколько минут задумчиво молчал, подперев рукой подбородок.

– Женщина из Невера, – сказал он, – помогла нам продвинуться на три пункта. Благодаря ей мы взяли в тиски старого скульптора, хотя он еще может выскользнуть, тут я с тобой согласен. Но он вполне может быть к этому причастен. Благодаря ей же мы видим, что поэтическая гипотеза Люсьена оказалась совершенно неверна. Убийства начались задолго до улицы Аквитании. Возможно, первой была малышка Клер из Невера. Он мог продолжать лет восемь где‑нибудь в Австралии.

– Допустим.

– А тогда к поэме пришлось бы добавить несколько строк в начале, а это невозможно.

– Нет, – согласился Марк, – но ты сказал, что убийца считает своих жертв. Тогда почему он говорил Клеману про «первую девушку», «вторую девушку»?

Луи поморщился:

– Наверное, это «первые девушки», порученные Клеману, но не первые в цепочке убийств.

– А разве цепочка не должна на чем‑то закончиться?

– Господи, да понятия не имею, Марк. Вернее, я знаю одно: надо забыть про «El Desdichado» и Черное Солнце. Ключ к разгадке в другом. И наконец, третье: благодаря давнему убийству в Невере мы можем узнать, как приблизительно выглядит убийца. По крайней мере кого стоит подозревать – Клермона или Секатора.

– Чик, – сказал Клеман.

– Или пупсика, сам знаешь чьего, – тихо добавил Луи. – Или совсем другого человека. Потому что в тот вечер, когда была убита Клер Отисье, убийцу едва не настиг сосед, который погнался за ним. «Храбрый кондитер», прочти заметку.

Марк присвистнул.

– Да, – сказал Луи, – я еду в Невер после обеда. Если можешь, поехали со мной. Доверь Клема‑на крестному и Матиасу, у них все будет хорошо теперь, когда они вместе булыжники клеят.

– А моя работа? Тебе наплевать на это?

– Отпросись.