|
Дождавшись следующего поезда, он проверил еще пять вагонов. Обнаружились десять новых стихотворений. Он сделал пересадку и проверил вагоны двух поездов подряд. Когда он вышел на Итальянской площади, он насчитал двадцать стихотворений. Арабская поэма повторялась четыре раза, а Превер – три. Оглушенный, он сел на скамью на платформе, оперся локтями в колени и спрятал лицо в ладонях. Господи, почему он не видел этого раньше? Но он никогда не ездит в метро. Боже мой. В вагонах развешаны стихи, а он этого не знал. Когда начали это делать? Полгода назад? Год? Луи вспомнил упрямое разгоряченное лицо Люсьена. Люсьен был прав. Это вовсе не литературный бред, а вполне вероятная пугающая правда. Все предстало теперь в ином свете. Не убийца нашел поэму, она сама встала на пути безумца, который прочел ее, сидя в вагоне метро, и решил, что она написана специально для него, он прочел ее много раз и увидел в ней знамение, сигнал. Убийце не обязательно было быть знатоком поэзии. Достаточно спуститься в метро, сесть и смотреть. И эти стихи свалились на него, как будто сама судьба посылала ему весточку.
Луи поднялся по лестнице и постучал в окошко кассы. – Полиция, – сказал он кассиру, показав старое удостоверение. – Мне срочно нужно видеть дежурного по станции, все равно кого. Юноша смущенно оглядел мокрую одежду Луи, но трехцветная полоса на визитке произвела впечатление. Он открыл стеклянную дверь и впустил Луи внутрь. – Внизу беспорядки? – спросил он. – Нет. Вы знаете, когда начали клеить стихи в метро? Это очень важно. – Стихи? – Да, в вагонах. «Многоцветие рифмы». – Ах это… Юноша наморщил лоб: – Думаю, уже год или два. Но в чем… – Речь идет об убийстве. Мне срочно нужно узнать, была ли там одна поэма. Я хочу знать, была ли она вывешена, и если да, то когда. Расклейщики должны знать. У вас есть их телефон? – Вот здесь. – Юноша открыл металлический шкафчик и вынул ветхую папку. Луи уселся перед закрытым окошком и стал листать. – Но сейчас уже никого нет, – робко вмешался юноша. – Я знаю, – нетерпеливо отмахнулся Луи. – Если это так срочно… Луи повернулся к нему: – Вы можете мне помочь? – В общем… ну… я могу позвонить Ивану. Это расклейщик афиш. Он их наизусть знает. Может быть, хотя… – Хорошо, – сказал Луи, – звоните Ивану. Юноша набрал номер: – Иван? Это Ги, возьми эту чертову трубку, у меня срочное дело, я звоню со станции! Ги виновато глянул на Луи, но тут на том конце взяли трубку. – Иван, у нас тут срочное дело. Насчет одной афиши. Луи взял трубку. – Какие именно стихи? – спросил Иван. – Я наверняка помню. – Вам прочесть? – Да, так будет лучше. Теперь Луи смущенно посмотрел на кассира. Он сосредоточился, вспоминая четверостишие, которое накануне читал Луазелю. – Сейчас, – сказал он в трубку, – вы слушаете? – Да. Луи набрал воздуха в грудь. – Во мраке, вдов и безутешен, я бреду, князь Аквитании, чьей Башни больше нет… Вот. Автор некий Жерар де Нерваль, а называется она «El Desdichado». Дальше я не знаю. – Можете повторить? Луи повторил. – Да, – сказал Иван, – такие стихи были, я точно помню. – Прекрасно, – сказал Луи, сжимая трубку. – Вы не помните, когда именно они были вывешены? – Кажется, перед самым Рождеством, я тогда еще подумал, что для Рождества они мрачноваты. |
