— Ага, прям в сундуках⁈ — издевательски заржал скептик.

— Деревенщина ты тупая! Конечно, по крохам, среди гальки выбирать приходится. Но сундук всей командой, в удачный день и на счастливом берегу, насобирать можно.

— Тогда бы на островах одни богатые синьоры жили. И зачем бы местным обитателям рабами торговать?

— Это тоже дело прибыльное, — поднял указательный палец знаток. — Чего добру зря пропадать? Охотников до «солнечного камня» много, лоцманской карты у чужаков нет, а рифов и мелей промеж островов — тьма-тьмущая, сколько понатыкано, даже аборигены не все гиблые места знают. Вот буйные воды и топят суда, а островитяне пленят мореходов. Кого родня не выкупит, тот навечно на Архипелаге остаётся. Ведь так север и заселили. На каменистых склонах можно только коз держать и то, если чуток; ну, ещё кое — где на редких плодородных участках удаётся разбить грядки с овощами.

— Какой же мореман в козопасы пойдёт! — презрительно фыркнув, гордо выпятил грудь молодой моряк.

— У бедных чужестранцев, выброшенных из пасти водяного, два пути: либо к аборигенам идти в батраки, либо… — бывалый подмигнул молодому, — в пираты. Сдаётся мне, там не все корабли сами на рифы наскакивают.

— Так эдак и нас могут… обидеть, — запинаясь, поёжился парнишка.

— Э-э нет, коли аборигены начнут торговцев грабить — им некому станет рабов и «солнечный камень» сбывать. Без подпитки из Метрополии, северянам — с голоду камни жрать! Местные хулиганят в меру: почему — то, на рифы напарываются исключительно корабли старателей с Нового Света и Диких Земель. Капитаны же из Метрополии всегда правильного лоцмана берут и дорогие карты с промерами глубин покупают. «Солнечный камень» всем королям нужен, но слишком много на рынке его появляться не должно — особливо у чужаков.

— Хорошо, что мы из благословенной Метрополии. Слава Святой Инквизиции! — оторвавшись от штурвала, размашисто осенил грудь крестным знамением набожный моряк.

Громкое упоминание святых заступников достигло слуха синьора, он резко повернул голову. В свете сигнального фонаря из — под чёрного капюшона плаща сверкнул злой глаз.

Отблеском Близнецов ему просемафорили из — за мачты два зелёных огонька. Неожиданно с мачты на палубу соскочил рыжий кот и тенью промелькнул к люку в трюм.

От суровой чёрной фигуры повеяло могильным холодом. Одноглазый урод буравил взглядом замерших на корме моряков.

— Точно, ведьма — а–к… — прижался вплотную к крепкому плечу товарища тщедушный морячок.

Страшный синьор поманил пальцем.

Рулевому штурвал бросать нельзя, пришлось идти вахтенному. Покачиваясь, он неохотно побрёл на нос шхуны.

Когда морячок приблизился, обернулся и слуга — каменное лицо, как у статуи. Нет, вблизи эта ходячая мумия совсем не походила на девицу. С бледной застывшей маски взирали пустые, бездонные глаза.

— Что си — си — ньору угодно, — клацая зубами, проблеял местный краснобай.

— Кто это был? — пальцем указал на мачту синьор.

— Там ни — ни — кого не было, — замотал головой морячок.

— Я заметил отблеск глаз и неясную тень. — Шпага шипящей гюрзой выпрыгнула из ножен и, словно куснув железным зубом до крови, уткнулась остриём в горло вахтенного.

— Ай! — не посмел убежать матросик, лишь отступил на пядь. — То, видно, кот шалил.

— Рыжий? — как — то обречённо уточнил синьор.