Она начала что-то говорить, дыша с отчаянием, но он поглотил её слова, поцеловав с жадностью голодного человека. Руки девушки вспорхнули к нему на плечи, и она вцепилась в него, издав возбуждённый стон. Её сопротивление рушилось, восхитительно тая, и Девон не дал ей ни секунды передышки, только целовал и гладил, пока влага ни начала просачиваться через шёлк.

Кэтлин из последних сил сопротивлялась, пока он всё же не отпустил её и не отступил назад. Сдерживая края расстёгнутых брюк, она прошла, чтобы забрать свою юбку, висевшую на стенном крючке. Она сражалась с тяжёлой массой ткани, не в состоянии найти застёжки.

– Не хочешь, чтобы я... – начал Девон.

– Нет.

Испытывая раздражение и неудовлетворённость, она сдалась и свернула юбку в своих руках.

Инстинктивно Девон потянулся к ней. Она отскочила от него, издав нервный смешок.

Этот звук нестерпимо возбудил его, жар блуждал от нерва к нерву.

– Кэтлин, – он даже не пытался скрыть желание, горящее в его глазах. – Если ты постоишь смирно, я помогу тебе с юбкой. Но, если ты будешь бегать от меня, то будешь поймана. – Он сделал неровный вдох перед тем, как мягко добавить: – И тогда я снова заставлю тебя испытать пик наслаждения.

Её глаза стали огромными.

Он сделал осторожный шаг вперёд. Она же бросилась к ближайшему дверному проёму и вбежала в каретную комнату. Девон следовал за ней по пятам, проходя мимо мастерской со столярным верстаком и шкафами с рабочими инструментами. Каретная комната приятно пахла опилками, смазочным веществом, лаком и полировкой для кожи. Комната была тихой и затемнённой, освещённой лишь светом, проникающим сквозь ряд окошек на массивных дверях на петлях, которые открывались на подъездную дорожку для экипажей.

Кэтлин ринулась через ряд транспортных средств, предназначенных для различных целей: телеги, повозки, лёгкая двухместная карета, ландо с откидывающимся верхом, фаэтон, закрытое ландо для поездок летом. Девон обошёл всё вокруг и перехватил её у фамильной кареты, огромного, величественного экипажа, который могли потянуть только шесть лошадей. Она была изготовлена как символ власти и престижа, с гербом семьи Рэвенел, нарисованным на обеих сторонах кареты – три чёрных ворона на фоне бело-золотого щита.

Внезапно остановившись, Кэтлин уставилась на него в полутьме.

Забрав у неё юбку и бросив её на пол, Девон прижал девушку к боку кареты.

– Моя юбка, – воскликнула она с тревогой. – Ты же её испортишь.

Девон засмеялся:

– Ты в любом случае, не собиралась её надевать. – Он начал расстёгивать её жакет, пока она что-то беспомощно лепетала.

Заставив её замолчать, закрыв рот поцелуями, он работал над рядом пуговиц. Расстегнув её жакет, он положил руку ей на затылок и углубил поцелуй, терзая её рот, и она ответила так, как будто ничего не могла с собой поделать. Волна удовольствия пробежала по нему, когда он почувствовал, как она немного застенчиво втянула его язык. Он вытянул руку вперёд, чтобы нащупать ручку от двери кареты, которая имела форму кольца.

Осознав, что он хочет сделать, Кэтлин сказала ошеломлённо:

– Ты не можешь.

Девон был возбуждён и увлечён, как никогда до этого в своей жизни. Открыв дверь, он опустил складную ступеньку.

– Вот какой выбор у тебя есть: здесь на виду у всех, кто пройдёт мимо... или в карете, где никто ничего не увидит.

Она моргнула и  посмотрела на него с притворным ужасом. Но скрыть глубокий румянец предвкушения было невозможно.

– Тогда здесь, снаружи, – безжалостно сказал он и потянулся к поясу её брюк.

Подстёгнутая его репликой Кэтлин с отчаянным стоном развернулась и забралась в карету.