– Ему никто не сказал.

– Её нужно немедленно убрать. Позвольте мне помочь. – Она начала к нему тянуться, но остановилась в нерешительности. Компресс был повязан на нём под ночной рубашкой. Ей придётся приподнять рубашку и залезть под подол или расстегнуть пуговицы спереди.

Видя её смущение, Девон улыбнулся и покачал головой.

– Я подожду, пока Саттон вернётся.

– Не нужно, я прекрасно сама с этим справлюсь, – настаивала Кэтлин, её щёки порозовели. – В конце концов, я же была замужем.

– Какая же ты искушённая, – мягко подразнил Девон, лаская её взглядом.

Кэтлин сжала губы в решительную линию. Стараясь выражать спокойствие, она начала с пуговиц. Сорочка была сшита из необычайно гладкого белого полотна – материи, переливающейся лёгким блеском.

– Это очень хорошая ночная рубашка, – заметила она.

– Я даже не подозревал, что она у меня есть, пока Саттон её не принёс.

Кэтлин в замешательстве остановилась.

– А что же вы одевали перед тем как лечь в постель, если не ночную рубашку?

Девон послал ей красноречивый взгляд, уголок его рта приподнялся.

У неё отвисла челюсть, когда до неё дошло, что он имеет в виду.

– Это тебя шокирует? – спросил он, его глаза искрились смехом.

– Конечно, нет. Я уже поняла, что вы настоящий дикарь. – Но сама стала цвета спелого граната, когда решительно сосредоточилась на пуговицах. Ночная сорочка распахнулась, обнажая мускулистую, покрытую лёгкой порослью грудь. Девушка прочистила горло и спросила: – Не могли бы вы приподняться?

Вместо ответа, Девон, кряхтя от усилий, оттолкнулся от подушек.

Кэтлин позволила своей шали упасть и потянулась к нему, чтобы найти край сорочки. Он был заправлен посредине.

– Одну минуту... – Она протянула другую руку ему за спину, чтобы потянуть за край сорочки. Это вышло дольше, чем она ожидала, потребовалось дёрнуть несколько раз, чтобы вытащить его.

Будучи больше не в силах удерживать такую позу, Девон, издав болезненный стон, снова откинулся на подушки, придавив её ладони.

– Извини, – сумел вымолвить он.

Кэтлин дёрнула свои пленённые руки.

– Ничего страшного... но если ты не возражаешь...

Восстанавливая дыхание, Девон медленно реагировал, пока давал оценку ситуации.

Она не знала, что ей стоит сделать, когда увидела озорную вспышку в его глазах: забавляться или негодовать.

– Дай мне подняться, плут.

Его тёплые руки обхватили её плечи сзади и начали медленно поглаживать круговыми движениями.

– Забирайся ко мне в кровать.

– Ты не в своём уме?

Когда она сделала усилие, пытаясь высвободиться, он потянулся к косе, которая свешивалась у её плеча и начал лениво играть ею.

– Ты же делала это прошлой ночью, – заметил он.

Кэтлин застыла, широко раскрыв глаза.

Значит, он всё помнил.

– Даже не ожидай, что это войдёт у меня в привычку, – сказала она, задыхаясь. – К тому же, очень скоро меня начнёт искать моя горничная.

Девон повернулся на бок и полностью затащил её на кровать.

– Сюда она не войдёт.

Кэтлин насупилась.

– Ты просто невозможный! Надо было позволить камфоре сжечь несколько слоёв твоей кожи.

Он приподнял брови.

– А я думал, что ты будешь обращаться со мной, по меньшей мере, ничуть не хуже, чем с любой из своих лошадей.

– Любая лошадь ведёт себя лучше, чем ты, – сообщила она, просовывая одну руку ему под рубашку и дальше за спину. – Даже мул и тот ведёт себя лучше. – Она потянула за конец повязки, пока та не развязалась. Сам компресс и крепление отделились от кожи, и Кэтлин удалось её снять и бросить на пол.